Лето без тебя - не лето - Дженни Хан

– Не знаю, Кон. А где был ты?

Все разом стихло, мне даже почудилось, что воздух начал потрескивать. Как Конрада перекосило! Как Джереми резко вдохнул, едва закончив фразу! Он хотел забрать свои слова обратно, и забрал бы, но Конрад как бы мимоходом произнес:

– Это удар ниже пояса.

– Прости.

Конрад пожал плечами, отмахиваясь, будто слова брата его не задели.

– Почему ты на всем зацикливаешься? – продолжил тогда Джереми. – Да, жизнь нередко тебе свинью подкладывала, но зачем за это цепляться?

– Потому что я не ношу розовых очков, в отличие от тебя. Это ты живешь в фантазиях, вместо того, чтобы видеть людей такими, какие они есть.

Его тон заставил меня задуматься, о ком он говорит на самом деле.

Джереми ощетинился. Он перевел взгляд на меня, затем снова на Конрада и процедил:

– Ты просто завидуешь, признай.

– Завидую?

– Завидуешь, что мы с отцом теперь общаемся. Ты больше не пуп земли, и тебя это бесит.

Конрад расхохотался. Горько, зло.

– Ну и чушь! – Он повернулся ко мне. – Белли, ты слышишь? Ему кажется, что я завидую.

Джереми обратил на меня умоляющий взгляд, молчаливо прося принять его сторону, и тогда бы – я знаю – он наверняка простил мне, что умолчала про дом. Черт побери Конрада за то, что втянул меня в этот спор, что поставил перед выбором. Я не знала, на чьей я стороне. Они оба правы. И оба ошибаются.

Наверное, я слишком тянула с ответом, потому что Джереми отвел взгляд от моего лица и обратился к брату:

– Ну ты и сволочь, Конрад. Тебе нравится, когда всем вокруг так же паршиво, как тебе.

И ушел. Парадная дверь захлопнулась за его спиной.

Мне захотелось его догнать. Кажется, я его подвела, когда была ему нужнее всего.

– Я сволочь, Белли? – спросил меня Конрад. Он вскрыл еще банку пива, всем своим видом изображая безразличие, но рука у него тряслась.

– Да, – ответила я. – Если честно.

Я подошла к окну и увидела, как Джереми садится за руль. Бежать за ним поздно: машина уже тронулась. Но даже в ярости он не забыл пристегнуться.

– Он вернется, – успокоил Конрад.

– Не стоило всего этого говорить, – поколебавшись, сказала я.

– Может быть.

– И просить меня не рассказывать про дом тоже не стоило.

Конрад пожал плечами, словно все это уже в прошлом, но потом снова кинул взгляд в окно: он все же беспокоился.

Он бросил мне банку, я поймала. Вскрыла и сделала большой глоток. Вкус уже не казался таким противным. Наверное, я начала к нему привыкать. Я громко причмокнула.

Конрад наблюдал за мной со странным выражением на лице.

– Ты, значит, полюбила пиво?

– Оно ничего, – пожала плечами я и почувствовала себя такой взрослой. Но потом добавила: – Но вишневую газировку я все равно люблю больше.

– Старая добрая Белли, – едва сдержал он улыбку. – Сдается мне, разрежь мы тебя пополам, из тебя посыплется сахарный песок.

– Да, я такая. Сахар и сладости и все другие радости.

– Ну, не знаю.

Мы оба замолчали. Я отхлебнула еще пива и поставила банку рядом с Конрадом.

– По-моему, ты очень обидел Джереми.

Конрад пожал плечами.

– Ему пора спуститься с небес на землю.

– Но зачем же так грубо?

– А по-моему, это ты обидела Джереми.

Я открыла рот – и снова закрыла. Если спрошу, что он имеет в виду, Конрад ответит. А мне его ответ не нужен. Так что я глотнула еще пива и сказала:

– Что теперь?

Но Конрад мне это так легко не спустил.

– Что теперь с тобой и Джереми или с тобой и мной?

Он, мерзавец, надо мной подтрунивал.

– Я имела в виду, что теперь будет с домом, – объяснила я. Щеки у меня пылали.

Он прислонился к шкафчику.

– А что тут поделаешь? В смысле, я бы мог нанять адвоката. Мне уже восемнадцать. Можно потянуть время. Но сомневаюсь, что это что-то изменит. Отец упрямый. И жадный.

– А вдруг он это, ну, не из жадности делает, Конрад? – неуверенно предположила я.

Лицо Конрада замкнулось.

– Поверь мне. Из жадности.

– А как же летние курсы? – не сдержалась я.

– Курсы меня сейчас меньше всего волнуют.

– Но…

– Хватит, Белли.

И Конрад вышел из кухни, через стеклянную дверь и наружу.

Разговор был окончен.