Магия Парижа - Барбара Картленд

— Я спала… и мне приснилось, что вы… целуете меня.

— И мне снилось то же, — ответил герцог.

Он снова поцеловал девушку, затем повел к дивану.

— Л должен столько всего рассказать тебе.

— И я так этого жду! — быстро проговорила Ева.

— Прежде всего, — начал герцог, — скажи мне, что ты не передумала.

Девушка засмеялась, и это был очень прелестный смех.

— Я боялась, что это вы могли передумать…

— Это совершенно невозможно, — заявил герцог.

Ева подняла свои губы к его губам, но он чуть отодвинул от себя девушку.

— Не искушай меня. Мне хочется целовать тебя бесконечно, но сначала ты должна выслушать, что я задумал.

— Вы не отправите меня обратно в Англию… одну, без вас?

— Ты действительно думаешь, что я на это способен?

— Просто я боялась, вдруг вы решите, что… так будет правильнее?

— То, что мы собираемся сделать, другие могут счесть недопустимым. Но для нас все это правильно и хорошо.

Ева сжала руки и подвинулась ближе к герцогу.

— Мы… поженимся? — прошептала она.

— Тайным браком, о котором долго никто не узнает.

— Пожалуйста… расскажите мне все.

— Мы разработали этот план вместе с твоим дядей, который, кстати, очень рад, что ты выходишь за меня замуж.

— Бы… совершенно уверены, что он не сердится?

— Нисколько не сердится, — улыбнулся герцог. — Ему очень приятно породниться с английским герцогом.

Ева засмеялась.

— Так вот, мы договорились, что твой дядя зарегистрирует наш брак в мэрии. В данный момент он уже там, так что через час ты будешь моей законной женой.

Девушка затаила дыхание.

— Благодаря своему влиянию, твой дядя убедит мэра не объявлять публично о нашей свадьбе, — рассказывал дальше герцог, — и все останется в тайне до тех пор, пока мы не будем готовы послать сообщение о браке в английские газеты.

Ева быстро кивнула, и герцог продолжал:

— Сегодня вечером, в шесть часов, твой дядя заедет за тобой и отвезет в дом одного из своих друзей, у которого есть собственная домовая церковь.

Девушка крепко сжала его руку.

— Нас обвенчает личный капеллан твоего дяди. И конечно, он никому не откроет того, что произошло.

Ева недоуменно вскинула глаза.

— Капеллан?

— Твой дядя сказал мне, что после твоего рождения твоя мама написала своей матери, а твоей бабушке письмо, где сообщила ей, что поскольку сама она воспитана католичкой, то и тебя окрестила в католическую веру, а потом, из любви к твоему отцу, еще и в протестантскую.

— Ну, конечно! — вскрикнула девушка. — Мама говорила мне это как-то давно. Но с тех пор я об этом даже не вспоминала, потому что родители всегда ходили в англиканскую церковь вблизи нашего дома.

Помолчав, она добавила:

— Мама так горячо любила папу, что всегда делала то, что он хотел… и никогда не думала о себе.

— Ты тоже будешь так поступать? — спросил герцог.

— Л всегда буду делать то, что вы хотите… потому что мама однажды сказала, что любовь важнее всего другого…

— Гораздо важнее! — согласился герцог. — И эта любовь, которую мы чувствуем друг к другу, моя красавица-невеста, исходит от Бога и выше любого ритуала или обряда. И я глубоко убежден, что это самое Божественное чувство.

Он говорил очень торжественно, и Ева с волнением сказала:

— Я никогда не надеялась, что найду человека, который будет… думать, как думаю я… чувствовать, как чувствую я… и верить, как верю я.

— Но теперь ты нашла меня, — ответил герцог, — и когда мы поженимся, мы станем единым целым.

— Как это будет… чудесно — стать частью вас! — воскликнула девушка. — И я всегда… буду помнить, что вы… самая важная часть! Герцог улыбнулся.

— Я очень хочу, чтобы ты так думала, но для меня в мире нет ничего важнее тебя!

Он снова поцеловал Еву, и девушка поняла, что никогда ни на кого его не променяет.

Они пообедали в тихом ресторанчике, говоря о себе и своих чувствах.

Вернувшись домой, девушка сообщила Анри и Марии, что выходит замуж.

Слуги возбужденно заахали, но обещали хранить все в полном секрете.

— Сегодняшнюю ночь мы с мужем проведем здесь, — сказала им Ева, — а завтра уедем в Венецию. Потом мы отправимся в Рим, а оттуда — в Неаполь, где сядем на яхту, которую наймет мой муж, и посетим многие места на Средиземном море.

Рассказывая об этих планах, девушка подумала, как прекрасно будет остаться наедине с герцогом.

Конечно, Еве очень хотелось побывать во всех тех местах, о которых она читала, но никогда не надеялась увидеть. Однако все, что действительно имеет значение, — это быть с ним.

— У нас будет очень долгий медовый месяц, моя драгоценная, — сказал ей герцог. — И только перед самым возвращением в Англию мы объявим о нашем браке, не сообщая точной даты, когда он был заключен. Если все решат, что мы обвенчаны неделю или две, то это их дело, а не наше.

Он улыбнулся девушке.

— Тогда ты сможешь вернуться домой без траура, и никто не упрекнет, что тебе следовало дольше подождать после смерти отца, прежде чем обзаводиться мужем.

— Но я уверена, что папа… хотел бы, что бы я вышла замуж за вас, — заметила Ева.

— Конечно, — согласился герцог, — и он хотел бы, чтобы я заботился о тебе.

— Теперь я… всегда буду чувствовать себя в безопасности? — воскликнула Ева. — И мне никогда не придется больше бояться!..

— Никогда! — решительно подтвердил герцог.

Когда герцог отвез Еву домой, девушка, следуя его указаниям, пообещала Анри и Марии, что увеличит их жалованье, и поручила им присматривать за домом.

Они и дальше должны вести хозяйство, а Ева будет приезжать в Париж так часто, как только сможет.

Когда девушка поднималась по лестнице, спрашивая себя, какое платье надеть на венчание, к дверям доставили коробку.

В ней оказалось очень красивое свадебное платье от Фредерика Уорта.

Глядя на это восхитительное творение — белое, модное, с юбкой в серебряном тюле, украшенном бриллиантами, — Ева не могла поверить, что оно действительно предназначено ей.

Только когда девушка, чуть дыша от благоговейного страха, надела этот несравненный наряд, Мария призналась, что, уходя, герцог забрал с собой одно из платьев Евы: вот так он узнал точный размер ее крошечной талии.

Кроме платья в коробке лежала свадебная фата с венком из флердоранжа.