Счастье среднего возраста - Татьяна Алюшина

— Ну, посмотрим! — оживился Иван, отпуская Сашку.

Из машины выбрался полноватый мужчина лет тридцати пяти, наклонился, что-то сказав водителю, захлопнул дверцу и неторопливо, с преувеличенным достоинством понес себя к дому.

— Ты его знаешь? — тихо спросил у Саньки Гуров.

— Нет.

— Может, видела когда, пересекались, вспоминай!

— Нет, точно нет! — стараясь не повышать голос, прошипела Сашка. — А ты?

Он не ответил. Знал он данного господина и не особо удивился его появлению.

Минут через пять господин выскочил из дома и потрусил к машине, по дороге растеряв часть своего преувеличенного достоинства, суетливо забрался в машину, крикнул что-то, и вольвешник сорвался с места.

— Больше здесь ничего интересного не будет! Нам тоже пора, — тоном покидающего званый вечер дорогого гостя заявил Иван.

Он поднялся одним быстрым движением, помог встать Сашке и подтолкнул ее легонько в спину… в сторону дома.

— Туда?!

— А что, тебе джип не подходит для эвакуации? — искренне удивился он. — У нас и ключи есть! — продемонстрировал он позвякивающую связку.

— Откуда? — сбитая со всех толков, вопрошала Александра.

— От верблюда! — ответил Иван. И, ухватив ее за локоть, потащил за собой из кустов.

Опять! Что он ее хватает всякий раз и тащит, как дитя неразумное или инвалида какого!

Сашка замолчала надолго, надулась почему-то, позволив ему принимать решения, воплощать их в жизнь, тащить ее, действовать.

Она оторвалась от созерцания мелькающего за окном машины пейзажа и своих непонятных мыслей, копошащихся в голове мушками-дрозофилами: бестолково и бесполезно, зато скопом, одной большой компанией.

— Куда мы? — спросила она не окрашенным интонациями тоном.

— Ко мне. А куда еще?

— Нас там не найдут?

— С чего бы? — не то удивился, не то успокоил он.

— Да, — тем же стерильным тоном, согласилась она, — с чего бы!

— Сашенька, что с тобой? Посттравматический синдром, запоздалая реакция на стресс?

Сашка не ответила.

А черт его знает?! Черт его знает, какая у нее там такая реакция и синдром чего-то!

Ей вдруг захотелось заорать во все горло и орать, орать, крушить все вокруг, разбить что-нибудь, трахнуть кого-нибудь — вон Гурова, например — по башке!

Нет, Гурова, пожалуй, не надо, у него башка и так многострадальная. Тем более он сегодня за трюк фокусника и за чудо Божье в одном лице.

Чудо посмотрело на нее и проникновенно спросило:

— Сань, ты что, сильно испугалась?

— Да, я сильно испугалась! — заорала Сашка, словно ей старт дали, отмашку красным флагом. — Я, знаешь, всегда сильно пугаюсь, когда меня привязывают скотчем к стулу какие-то уроды и бьют в челюсть! А еще больше я пугаюсь за прынцев недоделанных, которых лупят почем зря у меня на глазах!!!

— Я не понял, ты за меня испугалась? — неподдельно удивился он.

— Гуров, тебе все-таки мозги отбили! — орала Сашка. — Или ты идиот от рождения? Конечно, за тебя! Я испугалась за тебя до одури! Это что, так непонятно?!

«Нет. Не понятно», — подумал озадаченный Иван.

— Понятно, — быстро согласился он, только чтобы успокоить начавшийся бунт. — У тебя стресс. Тебе надо скинуть адреналин! Ты покричи, можешь стукнуть меня разок, но не больно, ладно? — предложил свои услуги.

Сашка аж зашлась в праведном гневе, от переизбытка злости она открыла и закрыла рот несколько раз, не найдя достойного определения тому, что хотела сказать.

И вдруг успокоилась — в момент! Раз — и все!

— Скажи мне, — демонстрируя небывалый эмоциональный штиль, спросила она, — если ты предполагал возможность такого развития событий, что захватят и все остальное, почему мы не ушли из той квартиры?

Он не ответил, обалдел от такого крутого виража — от шумной истерики к холодному анализу. И до Сашки дошло!

— Ты с самого начала это планировал? — задохнулась она от догадки. — Ты знал, что это Лилька? И знал, что нас повяжут, специально это подстроил: заставил меня звонить с домашнего телефона на домашний, чтобы они нас нашли по номеру и адресу?

Гуров продолжал молчать, только желваки ходили на разбитых скулах.

— Значит, я в твоих планах была, как это… «живцом»? — От злости, понимания и нахлынувшей ярости у Сашки раздулись ноздри, расширились зрачки, затопив чернотой всю балтийскую холодность радужки глаз. — Да, — сама ответила она за него. — Ты знал! И знал, что меня свяжут и будут бить, а тебя просто убивать, и что издеваться будут! Но на черта! — Не выдержав, сама снова перешла на крик: — Мы же ничего не узнали!

Это она не узнала. А он узнал многое, меньше, чем рассчитывал, но многое. Тупой Бес оказался не в меру болтливым и, когда задавал ему вопросы и когда переговаривался с братками, много чего набалаболил, да и Гиря не молчал, и Постный этот идентифицированный. Хотелось бы побольше информации, но на безрыбье… Братки теперь бесполезны — засветились, работать с ними Шеф и Постный не будут, других наймут. Так что следи за ними не следи — без толку, поэтому он и приказал повязать их тихо, пусть посидят, пока все не закончится, а там разберемся, куда их пристроить.

— Саш, — наконец отозвался Иван, — с тобой бы ничего уж очень страшного не случилось! И со мной тоже. Я же не идиот, хоть ты меня в этом и подозреваешь, я контролировал ситуацию.

Ну, это уже ни в какие ворота! Контролировал он!

— Подожди, подожди, — пережила еще одну догадку она. — Так ты с самого начала мог уложить всех троих?

— Ну, это не так просто, — почему-то стал оправдываться он. — Ты мне помогла, отвлекла одного в самый подходящий момент.

— Гуров, ты что? — все никак не могла она остановиться в своем праведном гневе. — Их было трое, и это не «ребята с нашего двора», это бандюки, а потом приехали еще двое! Они отлупасили тебя, ты еле живой! И что было бы со мной?!

— Саш, Саш, не бузи! Я бы не подставил тебя, будь опасность серьезной. Действия быков я наблюдал ночью на дороге и знал, что это шелупонь дешевая, сплошные понты, дилетантство и узколобая самоуверенность. Они и бить-то не знают как и куда, не сломали мне ни одной кости, да и особого ущерба не нанесли. И то, что тебя трогать им запрещено, понятно было еще там, на дороге. Я ж не знал, что ты их спровоцируешь…

— Сволочь! — спокойно констатировала Сашка. — Сволочь и скотина! И хорошо, что у тебя разбито все лицо и на тебе живого места нет! По заслугам!

— Поверь мне, у меня достаточно живых и даже очень мест на теле!

— Самоуверенная мужская скотина! — настаивала Сашка.

— Ты еще что-нибудь из классики присовокупи, — разозлился на нее Иван. — «Жалкая, ничтожная личность» например. Все! Вылезай! Приехали!