Бархатный ангел - Джуд Деверо

— У него никого не было, кроме нас, — сокрушалась Элизабет. — Роджеру двадцать семь лет, а он еще ни разу не любил. Уже в двенадцать лет он был похож на старика.

— Ну а ты? — удивился Майлс. Разве ты не считаешь, что упустила время, отведенное для смеха в радости?

— Смех… — Улыбнувшись, она прижалась к нему теснее. — Думаю, что не смогу вспомнить, когда я смеялась последний раз. Разве что… когда один молодой человек кувыркался со мной с горки.

— Кит — чудесный ребенок, — сказал Майлс с гордостью.

— Кит? Причем здесь Кит? Это был некто более крупный. Некто, кто, даже скатываясь с горки, больше всего беспокоился за свой драгоценный меч.

— Ты… ты и это заметила? Неужели? — тихо прошептал он, заправляя выбившийся локон ей за ухо.

Некоторое время они молчали, затем Элизабет несколько озадаченно посмотрела на него.

— Нет, ты не похож на похитителя, — наконец заключила она. — Я видела, как ты обращаешься с людьми. Даже если бы ты был никем и ничем в этой жизни, ты все равно был бы добр к женщинам. Но почему же ты не отпустишь меня? Может, потому что, как ты выразился, у меня много… проблем? — Последние слова она буквально выдавила из себя.

Вопрос был не из легких, и Майлс смог ответить ей лишь спустя некоторое время.

— Всю жизнь мне казалось, что я провожу время в окружении женщин ради собственного удовольствия. Для меня не было ничего более приятного, чем нежиться в постели с красавицей в объятиях. Мои братья, похоже, считали, что это мое пристрастие не делает мне чести. Я полагаю, что сам человек не в состоянии изменить заложенное в нем от рождения. Что касается тебя, Элизабет… При первой же нашей встрече я увидел то, чего никогда ни в ком прежде не замечал: ненависть и злость по отношению к мужчинам. К примеру, моя невестка Джудит в состоянии без чьей-либо помощи поднять на ноги всю Англию, но все равно и она нуждается в поддержке и любви моего брата. Бронуин любит людей и может заставить любого исполнять все ее желания, но и ей необходима упрямая самоуверенность Стивена. — Он сделал паузу. — Но ты, Элизабет, совсем другая. Возможно, ты вполне смогла бы жить одна и, скорее всего, даже не имела бы понятия, что в жизни есть и нечто большее.

— Тогда зачем… — начала она, — …зачем держать меня в плену? Уверена, тебе бы больше пришлась по душе мягкая, покорная женщина.

Он улыбнулся, обратив внимание на ее оскорбленный тон.

— Виновата страсть, Элизабет. Думаю, ты самая страстная натура на земле. Ты люто ненавидишь, и, уверен, любить будешь так же неистово.

Она попыталась отодвинуться, но Майлс прижал ее к земле, низко склонившись над ней.

— Ты полюбишь только однажды в жизни, — продолжал он, — но бросишься в пучину любви не сразу… Зато, как только примешь решение, никакая земная или дьявольская сила не сможет тебя остановить.

Она молча лежала под Майлсом, вглядываясь в его глубокие серые глаза, пронизывающие ее насквозь.

— Мне хотелось бы стать тем счастливцем, которому достанется твоя любовь, — тихо произнес он. — Но я хочу больше, чем просто обладать твоим телом, Элизабет Чатворт, . Мне нужны твоя любовь, ум, твоя душа, в конце концов!

Наклонившись, он хотел поцеловать ее, но Элизабет отвернулась.

— Не слишком ли много ты хочешь, Монтгомери? Ты получил больше, чем любой другой мужчина, и, думаю, у меня уже ничего не осталось. Моя душа принадлежит Богу, мой ум — мне самой, а моя любовь — моей семье.

Откатившись от нее в сторону, Майлс начал одеваться.

— Ты спросила меня, почему я не отпускаю тебя из плена, и я ответил. А сейчас мы вернемся к Мак-Грегору, и ты встретишься с его окружением. Мак-Грегор страшно рассердился за твою выходку с ножом. Тебе придется извиниться перед ним.

Его поведение возмутило ее.

— Он — друг Мак-Арранов, родственник моих врагов Монтгомери, — елейно улыбнулась она. — Следовательно, у меня было достаточно оснований защищать себя.

— Верно, — согласился Майлс, протягивая ей одежду. — Но, если Мак-Грегор не будет удовлетворен, это может привести к новым проблемам между кланами.

Элизабет стала неохотно одеваться.

— Мне это не нравится, — пробормотала она. — И я ни за что не войду без оружия в зал, заполненный незнакомыми людьми.

— Элизабет, — терпеливо произнес Майлс. — Не можешь же ты каждый раз появляться на людях с топором! Кроме того, у этих Шотландцев есть собственные красивые женщины. Думаю, они не будут настолько околдованы твоими чарами, чтобы сойти с ума от желания обладать тобой.

— Я не это имела в виду! — резко выкрикнула она, отвернувшись. — Неужели нужно смеяться над… Он положил руку ей на плечо;

— Я не собираюсь смеяться над тобой, но тебе пора уже начать разбираться в том, что нормально, а что — нет. Я буду рядом, чтобы защитить тебя.

— А кто защитит меня от тебя? При этих словах глаза Майлса загорелись, и он ласково погладил ее по груди.

— Думаю, тебе будет приятно узнать, что никто не сможет этого сделать.

Оттолкнув Майлса, она оделась.

Майлс изобрел для Элизабет изощренную пытку: больно сжимая пальцами ее локоть, заставлял отвечать на рукопожатия более чем сотни людей Мак-Грегора. Выдержав это сущее наказание до конца, девушка рухнула на стоявший у стены стул и, дрожа всем телом, осушила бокал с вином, любезно протянутый ей Майлсом. Когда он похвалил ее, словно собаку, правильно выполнившую команду, она так презрительно усмехнулась, что рассмешила Майлса. Заливаясь смехом, он поцеловал кончики ее пальцев. — Со временем будет легче, — заверил он.

И, действительно, он оказался прав. Через несколько недель она с гораздо большей легкостью общалась с мужчинами. Майлс не разрешал ей держаться позади мужчин, когда же она оборачивалась удостовериться, что ей ничто не угрожает, успокаивал девушку.

Однажды они отправились на охоту, и Элизабет случайно отстала от Майлса. Трое рыцарей Мак-Грегора отыскали ее, и, хотя обошлись с ней довольно учтиво, она тряслась от испуга до тех пор, пока вновь не очутилась рядом с Майлсом. Сразу же пересадив ее на свою лошадь, он прижал Элизабет к себе, пытаясь успокоить, а когда этого оказалось недостаточно, то, полный страсти и нежности, занялся с ней любовью здесь же, под березой, В замке Мак-Грегора находился человек, о котором Майлс предупреждал Элизабет: Дэйви Мак-Арран, брат Бронуин. Майлс страшно не любил этого мальчишку, который был ненамного старше его самого. С презрением Майлс сообщил, что Дэйви пытался убить собственную сестру.

— Несмотря на высокомерие моих братьев, — заявил Майлс, — они готовы отдать за меня жизнь, точно так же, как и я за них. Терпеть не могу тех, кто выступает против своей семьи.

— Это как раз то, что ты советуешь сделать мне, — парировала Элизабет. — Ты умоляешь меня оставить моих братьев и отдать тебе свое тело и душу.