Бархатный ангел - Джуд Деверо

Гевин пригубил вино. Он давно привык к такого рода назидательным беседам с младшим братом. Вытянуть из Майлса хоть одно слово было довольно сложно, проще было дать ему по зубам.

— Твоя Элизабет рассказала тебе о молодой певице, которая видела, как Пагнелл связывал ей руки? Тебе следовало бы расспросить Элизабет, хотя бы потому, что эта певица недавно вышла замуж за Рейна.

Глаза Майлса слегка расширились.

— Ну, наконец-то я слышу хоть каплю участия в голосе моего братца.

— Гевин, — предупреждающим тоном произнес Стивен. — Какое отношение имеет ко всей этой истории жена Рейна?

Гевин махнул рукой:

— Преследуя ее из каких-то собственных соображений, Пагнелл бросил ее в темницу, а Элизабет Чатворт пыталась спасти девушку. В результате — девицу Чатворт поймали и шутки ради доставили нашему похотливому брату. О Господи, ну почему ты не возвратил ее Чатвортам, как только выяснил, кто она такая?

— Разве Чатворт вернул мою сестру? — тихо спросил Майлс. — Интересно, с каких это пор ты записался в миротворцы?

— С тех самых, как понял, что эта вражда в клочья раздирает мою семью. Неужели до тебя не дошло, что теперь сам король вынесет окончательный вердикт? Он уже наказал Рейна, объявив его вне закона, а на Чатвортов наложил суровый штраф. Представляю, что он сделает с тобой, когда услышит, что ты удерживаешь женщину из клана Чатвортов!

— Майлс, — обратился к брату Стивен. — Гевин беспокоится о тебе. Я знаю, ты заботишься о девушке, но во всей этой истории скрыто гораздо больше, чем ты себе представляешь.

— Элизабет не заслужила, чтобы ее отправили обратно в чертово логово Чатвортов! — гневно произнес Майлс.

Услышав это, Гевин застонал и на минуту закрыл глаза.

— Ты слишком много времени провел в обществе

Рейна. Твое мнение о Чатвортах не имеет значения. Роджер поступил так, потому что был твердо уверен в своей правоте. Я провел с ним не одну неделю и…

— Всем хорошо известно, что ты неравнодушен к Чатвортам, — произнес Майлс ровным голосом, намекая на давнюю историю Гевина с Элис Чатворт. — Я не отпущу Элизабет, и никто не сможет убедить меня сделать это. Женщина — моя. А теперь, если позволите, я бы хотел поговорить с Бронуин.

Элизабет нервно шагала по комнате из угла в угол, хотя была почти уверена в том, что ей разрешат остаться с Майлсом. Она ругала себя за свое желание остаться в Шотландии. Остаться там, где она научится ничего не бояться. «Дорогой мой защитник Роджер, — думала она, — разъяренный, рыщет сейчас где-то в Англии в поисках сестры и сходит с ума оттого, что не в силах отыскать свою Элизабет». Но в глубине души она надеялась, что ему не удастся найти ее. «Еще чуточку, — шептала она. — Только один месяц, и я сама с радостью уеду отсюда. Тогда у меня хватит воспоминаний на всю оставшуюся жизнь».

Глубоко погрузившись в собственные мысли, Элизабет не заметила, как за спиной открылась дверь. Услышав чьи-то легкие шаги, девушка резко повернулась, готовая к отпору.

— Вам… вам понравились Мак-Грегоры? — начал, заикаясь. Кит, испугавшись ее разгневанного вида и не понимая, что это могло означать.

В ту же секунду выражение лица Элизабет изменилось. Опустившись на колени и раскрыв для объятий руки, она крепко-крепко прижала к себе ребенка.

— Я так по тебе скучала. Кит, — прошептала она. Когда в глазах немного посветлело, она слегка отстранила мальчика. — Я жила в большой комнате с потайной лестницей, скрытой за гобеленом. Мы устроили с твоим отцом настоящий бой пирожными, а затем ходили купаться на озеро с ледяной водой.

— А Бронуин подарила мне пони, — перебил ее Кит, — и дядя Стивен катался со мной верхом… Как это — пирожными? — Он нагнулся вперед и громким шепотом спросил: — Вы так сильно рассердили отца?

— Нет, — улыбнулась Элизабет. — Он не рассердился, даже когда я залепила ему в лицо пирожным с вишневым кремом. Пойдем присядем, и я расскажу тебе, как собака Бронуин спасла меня от волков.

Некоторое время спустя Майлс обнаружил их обоих, полностью умиротворенных, спящими. Он долго стоял над ними и молча смотрел. Услышав доносившееся со двора приглушенное ржание лошадей, понял, что Гевин уезжает и, склонившись над Элизабет, поцеловал ее в лоб.

— Я подарю тебе еще много детей, Элизабет, — пробормотал он, коснувшись щеки Кита. — Вот увидишь.

— Разумеется, нет! — сделав серьезное лицо, упрямо настаивала Элизабет. — Я уже чуть было не лишилась жизни, последовав твоему совету, но ни за что не останусь здесь одна, пока ты будешь носиться по окрестностям в поисках развлечений.

— Элизабет, — терпеливо настаивал Майлс. — Я еду на охоту, а ты остаешься здесь не одна. Все Мак-Арраны…

— Мак-Арраны! — воскликнула девушка. — Позволить всем этим мужчинам толпиться вокруг меня целых три дня?! Нет, я ни за что не останусь здесь. Я еду с тобой на охоту.

— Ты же знаешь, я с удовольствием был бы с тобою рядом, но, уверен, тебе необходимо остаться здесь. Может случиться, я просто не смогу быть с тобой в какой-то момент, и ты должна научиться… — Он прервался, увидев, что она отвернулась.

— Я не нуждаюсь ни в тебе, ни в других мужчинах, Монтгомери, — расправив плечи, гордо произнесла девушка.

Майлс дотронулся до нее, но она отодвинулась.

— Элизабет, мы прошли с тобой рука об руку через слишком многое, чтобы поссориться из-за пустяка. Думаю, тебе следует остаться здесь, рядом с Китом, Мак-Арранами и попытаться преодолеть свой страх. Если ты думаешь, что не справишься с этой задачей, скажи мне, и, конечно, сможешь поехать со мной. Я буду внизу.

Элизабет не поднимала глаз, пока он не вышел из комнаты. Со дня появления Гевина прошло уже почти два месяца, и за это время Элизабет познала, что такое настоящее счастье. Забавляясь свежевыпавшим снегом, Майлс, Кит и она проводили чудесные долгие часы на воздухе. А нынешнее Рождество, в отличие от предыдущих, стало настоящим семейным праздником.

Многому она научилась у Бронуин, хотя та и не читала ей лекций, а просто показывала все на собственном примере. Несколько раз они вместе отправлялись кататься верхом, заодно навещая некоторых фермеров. Случалось, легкая паника охватывала Элизабет: однажды она даже вытащила свой нож и направила его на мужчину, слишком уж приблизившегося к ней. Бронуин вмешалась и успокоила Элизабет. Именно с этого момента исчезла неприязнь между женщинами. Казалось, Бронуин признала Элизабет как свою младшую сестру и больше не воспринимала ее как потенциальную соперницу. Когда же, наконец, Бронуин начала командовать Элизабет как и всеми остальными, Майлс и Стивен успокоились совсем. Элизабет трижды рассказывала Бронуин, как чуть было не свалилась с горной дороги в пропасть, и Бронуин всякий раз искренне восхищалась девушкой.

Похоже, Рэб тоже признал Элизабет, и теперь частенько слушался только женщин, предпочитая большую часть времени оставаться в тени. Когда же Стивен обозвал собаку трусливой, обе женщины набросились на него чуть не с кулаками.