Бриллианты на оловянной тарелке - Люси Гордон

Операция продолжалась около двух часов.

— Я сделал все, что в моих силах, — сказал Джеймс Вейкхем, выйдя из операционной. — Но чуда не ждите. Собака пока жива, но шансы на выздоровление минимальные. Окончательные выводы вам завтра сообщит мисс Макджордж после утреннего осмотра. Или состояние собаки стабилизируется и она пойдет на поправку, или… — Не дожидаясь, пока кто-нибудь начнет задавать вопросы, мистер Вейкхем продолжил: — Я еду в аэропорт. — Он жестом остановил Гарта, открывшего рот, чтобы предложить ему свою помощь. — Нет, спасибо, не надо отвозить меня. Я поймаю такси. Скажите мне, ваш пилот ждет меня там?

— Да, конечно, — твердо ответил Гарт.

— Тяжелый у него характер, — сказала мисс Макджордж, когда доктор уехал. — Но зато он лучший в мире специалист. Вам удалось дать Грому единственный шанс на спасение. Поздравляю вас.

— Вот только поможет ли это? — грустно проговорил Гарт.

— Боюсь, что остается только надеяться на лучшее. Сами понимаете, возраст…

Фэй решила отправить детей домой. Адриан и Синди сперва наотрез отказывались, но затем ей все-таки удалось убедить их. Сразу возникла новая проблема — они захотели попрощаться с Громом. Фэй возражала, но Гарт принял сторону детей.

— Подумай, как они расстроятся, когда увидят Грома в бинтах, в бесчисленных трубочках и, не знаю, в чем там еще, — протестовала Фэй.

— Их больше огорчит, если Гром умрет, а они не попрощаются с ним, — ответил Гарт.

И Фэй поняла, что он прав. Они осторожно вошли в палату, где находился сенбернар. Как и предполагала Фэй, рядом с Громом стояла капельница, но дети не обратили на окружавшую собаку медицинскую технику никакого внимания.

Адриан и Синди по очереди подошли к Грому, неподвижно лежавшему на столе, оба наклонялись к его уху и что-то шептали.

— Я сказала ему, что очень люблю его и поэтому он обязательно поправится, — призналась Синди родителям. — Теперь и вы должны поговорить с ним, чтобы он знал, что мы все его ждем.

Тогда Фэй тоже прошептала Грому слова любви. Наступила очередь Гарта. К удивлению Фэй, он с готовностью подошел к сенбернару и негромко произнес:

— Поскорее выкарабкивайся, дружище! Дома тебя ждет самая восхитительная косточка, о который ты только можешь мечтать.

— Он тебя услышал! — Синди едва не закричала, но вовремя сдержалась. — Когда ты сказал «косточка» у него дернулся носик.

— Дорогая, он спит, — заметила Фэй.

— Но его носик дернулся, — уверенно ответила Синди. — Мы это видели. Да, Адриан?

Мальчик кивнул. На цыпочках все вышли из комнаты, остановившись у выхода, чтобы снова попрощаться с Громом.

Фэй и Гарт усадили детей на заднее сиденье машины и повезли домой.

Уложив их спать с помощью Нэнси, Фэй отправилась на кухню приготовить себе и мужу чай. Рядом с чайником лежало шоколадное печенье, приготовленное для Грома. Возможно, он никогда не съест его теперь. Убитая этой мыслью, Фэй выбежала из кухни и бросилась в спальню. Там она дала волю своим чувствам. Погасив свет, Фэй встала около окна. Она сразу же увидела то место в саду, где упал Гром, и заплакала. И не услышала, как в комнату вошел ее муж.

Гарт тихо подошел к Фэй и обнял ее.

— Фэй, — прошептал он, — не надо, пожалуйста…

— Все произошло вон там, — она показала ему на лужайку. — Они играли в мяч, и вдруг он как-то странно залаял. Синди позвала меня. Когда я прибежала, он уже лежал на земле и скулил.

— Ничего, ничего, Бог даст, все образуется, — успокаивал Гарт жену, гладя по голове.

— Правда? — Его уверенность стала передаваться и Фэй.

— Абсолютно! — твердо ответил Гарт. — Гром настоящий борец. Он никогда не сдавался. Помнишь ли ты хотя бы один случай, когда Гром отказался от того, чего хотел? Печенье, лучшее кресло… Он всегда заставлял тебя бросать работу и идти играть с ним в мяч. Верно, Фэй?

— Никогда не сдавался, — согласилась она.

Голос Гарта звучал настолько убедительно, что Фэй успокоилась.

— Ты прав. — Она даже попыталась улыбнуться.

Гарт крепко обнял ее:

— Все будет хорошо. Мы столько для этого сделали.

— Ты прав, тебе даже удалось убедить Вейкхема.