Охота на охотника - Алекс Вуд

Эмили с радостью обнаружила, что никто из членов экспедиции не подозревает, где и с кем она провела эту ночь. Разве что порой она ловила на себе пристальный взгляд Шейлы, да и Аурак по-особенному посматривал на нее. Но оба молчали, и Эмили решила не волноваться. Мало ли какие причины могут быть для наблюдения у ревнивой влюбленной женщины и проводника, похожего на древнего индийского божка…

Вторая половина дня прошла в лихорадочных сборах. Никто, кроме Эмили, не понимал истинной причины такой спешки. Но спорить с Дарреном не осмеливались. Он был явно не в духе, и желающих вызвать его гнев не находилось. Эмили безропотно выполняла свою часть работы. Она боялась оставаться с Дарреном наедине, но он, по всей видимости, опасался того же, поэтому рядом с ними все время кто-нибудь находился.

Экспедиция тронулась в путь на закате, хотя Питер Кэмп в открытую стал выражать свое недовольство. Куда разумнее было переждать ночь в деревне бураку, чем возвращаться к реке, ведь они все равно не смогут ночью идти дальше.

Но Даррен был непреклонен. Ночь они провели на берегу Куэйроса под пронзительные крики ночных птиц и стрекотание насекомых. Утром снова двинулись в путь, только на этот раз не на быстрых моторках (их благоразумно оставили в туземной деревне, чтобы воспользоваться ими на обратном пути), а на плоскодонных лодках бураку. Скорость передвижения по реке существенно снизилась. Но зато плоскодонки было легче перетаскивать по суше, а после селения бураку Куэйрос петлял настолько сильно, что им приходилось чуть ли не каждый час вытаскивать лодки из воды и волоком тащить их сквозь густые джунгли.

В этих местах русло реки было значительно уже, чем до селения бураку, и растительность образовывала плотный купол над Куэйросом. Они теперь все время передвигались в полумраке, и вечер было трудно отличить от дня, потому что солнечные лучи почти не пробивались к темной поверхности Куэйроса. Ночи же были настолько темными, что невозможно было увидеть что-либо на расстоянии вытянутой руки.

Эмили ужасно измучилась. У нее ныли все мышцы, и по ночам она долго не могла уснуть из-за дергающей боли в ногах. Но она не смела жаловаться. Все в экспедиции принимали тяготы как должное, и она докажет, что ничем не отличается от остальных!

В физической усталости был один плюс – воспоминания о том, что произошло в деревне бураку, постепенно теряли свою остроту. Первый гнев и обида на Даррена схлынули, и теперь Эмили находила своеобразное удовольствие в его обществе. Ей нравилось наблюдать за тем, как он ловко управляется с веслом или прорубает дорогу в джунглях, прислушиваться к дружеским шуточкам, которыми он обменивался с Питером. Даррен никогда не терял присутствия духа, и рядом с ним так быстро забывалось о тяготах пути…

Эмили находила Даррена очень привлекательным внешне, хотя он меньше всего походил на тот идеал мужчины, которым всегда восторгалась хозяйка светского салона миссис Маверик. В запачканной, пропитанной потом одежде, с отросшей светлой бородой Даррен нравился Эмили гораздо больше, чем в смокинге на ее приеме. Она не могла без дрожи вспоминать своих надушенных поклонников, для которых маникюр и стрижка являлись чуть ли не ежедневным ритуалом. Она все время сравнивала их с Дарреном, и как же жалко выглядели нью-йоркские щеголи на его фоне!

Что бы Эмили ни делала – готовила ужин, перетаскивала вещи, устанавливала палатку, – она старалась не выпускать Даррена из поля зрения. Тогда тяжелая работа становилась легче и отступал вечный страх перед обитателями Амазонии. Как бы плохо Даррен к ней ни относился, он встанет на ее защиту, если будет необходимость…