Счастье на кончике носа - Майя Чи

Разговора у нас так и не получилось. Машуня пол дороги донимала Тимофея вопросами, а когда притихла и заснула, мужчина ответил на звонок и минут десять выяснял рабочие моменты. Почему в такое позднее время? Этим вопрос задался и он, в итоге раздраженно бросив мобильный телефон в бардачок.

— Здесь направо, — сказала ему, чтобы случайно не упустил наш поворот.

— Почти приехали? Вот же ж. А я поговорить хотел.

— О чем? — не без интереса спросила его.

— Да уже неважно.

— Ты всегда опускаешь руки и сдаешь назад, когда кажется, что шансы малы? — неожиданно вырвалось из моих уст. Я правда не понимала, зачем это говорю.

— В смысле? — теперь он был в замешательстве.

— Да уже неважно.

— Лиза, не смешно. Расскажи.

— Сначала ты, Тим.

Мужчина вздохнул.

— Немногим раньше, так всего какой-то месяц назад, наша беседа была бы актуальной. Но теперь я не уверен, стоит ли поднимать темы, которые изжили себя. Хотя и хочется.

— Что же произошло за этот месяц?

— Многое, — поджал мужчина губы. — Теперь ты.

Он припарковался у моего дома и заглушил двигатель. Я медленно втянула воздух, закрыла глаза и так же неторопливо выдохнула. Затем взглянула на мужчину, чье лицо в свете желтой лампочки показалось мне уставшим. Возможно это и стало причиной моих дальнейших действий, либо я тоже решила, что больше не о чем болтать и не стоит ворошить прошлое.

Мои пальцы коснулись колючего подбородка. Щетина ему шла, но только такая, двухдневная. Мне нестерпимо захотелось спросить его о чем-то важном, не дающем покоя моей душе, но вместо этого, я провела ладонью по щеке и, наблюдая за его изумлением, пожелала спокойной ночи.

Машка сонно потирала глазки и не хотела вылезать из автомобиля, прямо как ее мама часом ранее из такси. Однако, наспех попрощавшись, я потянула за собой ворчащую дочь и поспешила скрыться за тяжелой металлической дверью.

Весь оставшийся вечер меня то и дело тянуло на укоры. Я осуждала себя за глупую выходку, за странное влечение и несдержанность. До трех часов ночи мерила шагами кухню, пила отвар и пыталась хоть как-то облегчить внезапную боль в пояснице. А поутру я проводила дочь в сад, взяла отгул на работе и поехала к подруге.

Наташа выглядела не лучшим образом. Хоть и была в халатике, с уложенными волосами и патчами под глазами, все равно создавалось ощущение, что она вот-вот заплачет.

— Как ты? — спросила ее, следуя по пятам в кухню.

— Плохо, — не стала скрывать своего состояния подруга, — но ничего, завтра поедем в больницу… Степа тут прикупил продуктов, как раз собиралась приготовить чего.

— А сам он где?

— Уехал по делам. Потом обещал заехать к нам домой, привезти сюда папу и Артема.

— К ужину?

— К обеду. Поможешь? — посмотрела она на меня с мольбой. Не до готовки ей было. Совсем не до нее.

— Конечно. Затем и пришла.

Наташа набрала воды в чайник и включила его. Вскоре мы в тишине запили чай. Я то и дело оглядывалась и изучала временное жилье Степы.

— Здесь красиво, — изрекла, чтобы нарушить гнетущее молчание.

— Угу, — только и сказала она, затем вышла. Вздохнув, я открыла холодильник и вылупила глаза. Он был забит продуктами. На столешнице лежали пакетики с приправами, а в одном из отсеков кухонной нашлись отсортированные овощи. Не ожидая команды Наташи, я достала все необходимое и занялась готовкой. Правда вскоре опять заныла поясница. Пришлось чистить овощи, нарезать мясо и выполнять прочие манипуляции сидя. Все-таки двадцать четвертая неделя. Малыш мой уже вырос. Да и с утра я заметила отеки на ногах, то ли от беременности, то ли от ходьбы вчерашним вечером.

Когда все было подготовлено, я пошла за Наташей, хотела узнать, как пользоваться духовкой. Все же квартира не моя, техника непривычная, но подруга спала, натянув на себя лишь край одеяла и свернувшись калачиком.

Я прикрыла за собой дверь и снова ушла в кухню. Пришлось во всем разбираться самой.

В час дня раздался тихий щелчок замка входной двери. Это пришли Степа, Сергей Семенович и Артем. Деверь взволнованно на меня посмотрел, не найдя рядом со мной Наташки, а после ушел в комнату, будить ее.

— Тетя Лиза, а чем так вкусно пахнет? — поинтересовался негромко Тема.

— Супом с фрикадельками и рисовым пирогом.

— Помочь с салатом? — предложил Сергей Семенович, вмиг оказавшись рядом.

— Да, ну. Сама справлюсь.

— Нет, Лизонька. Присядь. Отдохни. Еще одного горя нам не надобно.

— Типун вам на язык, — ужаснулась я с его слов.

— Типун не типун, не стоит испытывать судьбу. Я и так корю себя. От переживаний совсем не сообразил, что тебя дергать не стоит. Хоть как-то искуплю вину.

— Не говорите так, — положила мужчине на плечо свою ладонь и слегка сжала пальцы, на что получила благодарный взгляд. Казалось бы, проблема у Наташи, но ее боль была общей на всю семью. За это я и любила их, за умение сопереживать и искренне беспокоиться. Потому и держалась всеми силами за дружбу с Тусей, зная наверняка, что ни в беде, ни в радости не буду одной.

После обеда, я невзначай уточнила у Степы, не в курсе ли он, где Женя. Также рассказала о его визите и угрозе. Но положительного ответа не получила. Деверь неопределенно кивнул и отвел взгляд. Неужели прикрывал брата?

Ближе к вечеру я поехала домой. По дороге захватила Машуню с детского сада и поговорила с отцом. Они с Александрой решили повенчаться в церкви, на так как моя будущая мачеха любила совмещать праздники, договорились на тринадцатое января — день рождения папы. Я искренне поздравила их, радуясь, что у него так все хорошо складывается. А сама тем временем никак не могла унять беспокойства. Опять. И опять оно грызло меня, сосало под ложечкой и не давало покоя.