Бандитский подкидыш - Ирина Шайлина

Я в окно смотрю. Где-то там, моя свобода, такая, какой она могла бы быть. Обычная, серая, скучная. Такая нужная мне. Недостижимая. Лев спит посередине кровати широко раскинув руки, словно прося пощады. Я то в окно посмотрю, вздохну, то на ребёнка. Разве можно променять? Разве можно сравнивать? Если бы я была там, он был бы здесь. Один. Потому что раненый Давид был слишком слаб и дезориентирован, они бы настигли его…

Я слишком погружена в свои мысли и поэтому оказываюсь не готовой к тому, что меня ждёт. Слишком быстро, слишком резко. Дверь открылась рывком. Вошла Аделина – королева. Только в её королевстве явно что-то не так. Она взволнована, движения слишком порывисты. Она не просто унижать меня пришла.

Я верно оцениваю её порыв. Бросаюсь к кровати и буквально накрываю Льва своим телом. И почему я такая маленькая и слабая? Разве есть от меня хоть какой-то прок?

– Держи её, – говорит Аделина.

Крепкие мужские руки хватают и просто сдергивают меня с ребёнка, которому я больно боюсь сделать. Я успеваю обхватить сонное тёплое тело, порадовавшись тому, как уверенно Лев держит голову. Он просыпается. Сначала не понимает, что происходит, потом начинает громко требовательно плакать.

– Нет, – то ли прошу, то ли требую я. – Нет.

Мужчина мнется не решительно. Зато его хозяйка настроена более чем решительно.

– Отдай. Мы его вырвем у тебя из рук. Ты слабая. А детские косточки ещё слабее. Ты же не хочешь ему вреда и боли? – смотрит на меня внимательно и добавляет, – Ничего плохого не случится. Его отец хочет с тобой поговорить. Потом вернём подкидыша тебе.

Последние слова будто выплевывает. А у меня руки – заклинило, ребёнка обнимаю изо всех сил. Лев боится. Ему уже шестой месяц пошёл он крепкий и сильный. Ерзает. Чувствует моё волнение.

– Будь умницей, – продолжает она.

Ненавижу, бессильно думаю я. Мужчина кладёт руку на моё плечо. Сильная рука, тяжёлая. Льву будет больно. Аделина разжмает мои пальцы – их и правда заклинило, свело. Лев хватается за мою футболку, не отпускает, даже когда она на себя тянет. Для него мать – чужая. А я та, которая была рядом сколько он помнит.

Его забрали и мне сразу так холодно. Так одиноко. Так…неправильно. Лев верещит на её руках разрывая моё сердце. Но я не плачу, не стоит плакать, это я понимаю чётко.

– Ты не вписываешься в мою схему, – говорит Аделина. – Лишнее звено, уж прости. Для шантажа у меня есть Лев. А твоя связь с моим мужем мне совсем не нравится, она только усложняет. Поэтому будь добра, дай ему понять, что больше его не хочешь. Он гордый, этого будет достаточно. Будешь умничкой, вернёшься, а Лев здесь. Пока он мне не особо нужен, играйся в мамочку и дальше.

Уходит. Так неумело держит ребёнка, того и гляди он из её рук выскользнет и на пол упадёт. Пол тёплый, но из твёрдой мраморной плитки. Держи крепче, хочется крикнуть мне. В тот момент я совсем не думаю о том, что в начале осени я сама не знала, с какого боку к детям подходить.

Меня ведут. Красивый дом, будь все иначе мне бы он понравился. Жду в какой-то безымянной комнате. А затем меня буквально вталкивают в другую. Давид меня обнимает. Боже, как от него пахнет! Мужчиной. Почему-то сигаретным дымом – он не курит. Морозом пахнет, свободой, поздней осенью, которая готова смениться зимой. Мне хочется прижаться к нему, я уступаю себе на мгновение. Хочется дышать им, нюхать его. Зарыться в его пальто, ближе к груди и попросить, чтобы забрал отсюда. Чтобы никогда больше не отпускал. И чтобы Лев всегда-всегда с нами был. Но… Вместо этого я роняю одно слово за другим. Плохие слова, говорю их, а меня тошнит от отвращения к себе самой.

– Ты хороший, – говорю я. Добавляю, краснея, – в постели тоже… это могло бы быть чудесным приключением. Но я все, Давид. Я пас. Как только твоя жена меня отпустит я уйду. Не ищи меня больше, пожалуйста? Спокойно жить хочу, хочу рожать детей, которых никто не захочет украсть.

Он отодвигается от меня, без его рук ужасно. Так же, как безо Льва. Вот о нем надо думать. О том, что его мама психопатка. Что ребёнка мне нужно скорее вернуть себе. А не о своих чувствах – кому они нужны кроме меня?