Ты умница, детка! - Надежда Волгина

Время было позднее, и до дома Бурова Игнат домчал Владу в считанные минуты.

– Отдохнули, называется, – посочувствовал ей Игнат, подвезя к входной двери.

– Спокойно ночи, Игнат, – только и ответила Влада, спеша в дом. Главное сейчас Павлик, все остальное не важно.

Буров встречал ее внизу и выглядел взволнованным.

– Где Павлик? – с порога поинтересовалась Влада. – И врач?.. – вопросительно посмотрела на Бурова.

– Уже в пути, – кивнул он. – Спасибо, что приехала, я понятия не имею, что делать. Он в детской…

Ничего больше спрашивать у него Влада не стала – поспешила в детскую. Но по пути не могла не думать на тему, что ведь сын Бурова болеет не в первый раз. Детям свойственно болеть. Где же он был все разы до этого?

Павлик лежал в кровати, укрытый чуть ли не с головой. Из-под одеяла торчал только нос. Стоило только Владе открыть дверь, как мальчик распахнул глаза.

– Ты пришла? – дрогнули детские губы в улыбке, показавшись из-под одеяла.

– А ты сомневался? – как можно бодрее отозвалась Влада. – Ну-ка, дай потрогаю твой лоб…

Лоб оказался огненным, и сразу же стало очень страшно. Не помнит, от кого и когда, но Влада слышала, что от высокой температуры дети сгорают очень быстро. Но кажется речь тогда шла о совсем маленьких, да и сейчас точно нужно было думать не об этом.

– Какая у него температура? – повернулась она к Бурову, что застыл на пороге как каменное изваяние.

– 39,8.

– Кошмар! – ужаснулась она одними губами и так, чтобы Павлик этого не видел. – Быстро смочите полотенце водой чуть теплее нормальной температуры тела и несите сюда! – строго велела. – Большое полотенце… – добавила, прежде чем Буров послушно метнулся выполнять распоряжение. – Павлик, сейчас ты должен потерпеть, когда я тебя раскрою и сниму с тебя кофточку и штанишки…

– Зачем? – захныкал ребенок. – Мне и так холодно…

– Нужно немножко сбить температуру, и ты потом перестанешь мерзнуть, обещаю.

Владе и самой хотелось, плакать, глядя на несчастное детское лицо. И руки тряслись, пока раздевала плачущего Павлика. Тело же его казалось ей огненным.

С поручением Буров справился быстро и входил в детскую, как раз когда Павлик остался дрожать, стоя на кровати в одних трусиках.

– Вот теперь нужно немного потерпеть, – доверительно сообщила Влада ребенку, забирая у Бурова мокрое полотенце. – Неприятно и холодно будет только в первый момент…

– А ему хуже не станет? – где-то на задворках слухового поля прозвучал вопрос Бурова.

Не до сомнений было сейчас, не до сомнений. На слова его Влада даже внимания не обратила, как и не ответила. Быстро развернув полотенце, которое стремительно остывало, она укутала в то сопротивляющегося Павлика. Детский плач превратился в сдавленный писк, и сердце Влады разрывалось от боли. Но когда-то так же сбивала температуру ей мама. Ощущения она помнила и не ошиблась. Почти сразу же Павлик перестал плакать, а полотенце очень быстро нагрелось. Тогда Влада сняла его с ребенка, одела его во все сухое, уложила и накрыла простыней.

– Где термометр? – посмотрела на Бурова.

Без слов тот подал ей термометр, который она и сунула притихшему Павлику подмышку.

– Ну что, холодно тебе, дружок? – обтерла полотенцем его горячий лобик.

– Уже не так… – признался Павлик.

– Вот и замечательно!