Босс под елкой - Мария Вельская

Молодая дама с безупречной осанкой, нитью жемчужного ожерелья, в светлом коктейльном платье. Светлые же волосы уложены в изысканную прическу — выбиваются только несколько шаловливых прядей. Она могла бы казаться феей, если бы из образа не выбивались карминно-красные губы и бесенята в глазах.

Что, Чез, опять потянуло на высокий штиль нежных школьниц?

Впрочем, ладно. Сейчас можно.

Когда моя фея шагнула ко мне, я и сам сделал шаг навстречу. Так и не изменила своей привычке целовать в губы, зараза бессовестная.

Нежная. Яркая. Бабочка наша хрупкая.

Бьянка…

— Здравствуй, братик, — шепнула единокровная сестра, сияя улыбкой.

Бьянка — старшая дочь моего отца, старшая — но рожденная не в браке. Любовница залетела — отец тогда ещё и женат не был, сдурил по молодости. Впрочем, дочь он признал. Да что там — мамаша её сама Бьянку фактически продала за круглую сумму и квартирку в Милане.

Сестренка воспитывала меня едва не наравне с бабушкой. Как ни странно — мать её приняла. Да и сложно было не принять — Бьянка была нашим семейным ангелом-хранителем, не иначе. Всю жизнь она мечтала основать собственное модельное агентство — и добилась этого, хотя здоровье сестру подводило уже не раз — родовая травма сказывалась, не смотря на усилия лучших врачей.

Впрочем, это не мешало сестре выйти замуж и родить мужу двух очаровательных карапузов. Правда то, что Бьянка здесь, значит…

— Ты что, притащила сюда бабулю? — уточнил, испытав суеверный ужас.

— Конечно, ведь ты только обещаешь все познакомить нас со своей невестой, а сам её прячешь! — Бьянка озорно сверкнула глазами и засмеялась низким горловым смехом.

В ковер её завернуть и куда подальше. Нечего мужиков провоцировать. А мне потом Мика, муж этой нахалки, выскажет. Куда она кстати дела его и карапузов?

Я уже было хотел спросить, когда заметил краем глаза знакомую фигурку. Мелькнули светлые волосы, застучало в горле сердце.

М-мать. Нора. Куда ты бежишь? Мелькнула глупая мысль, что она видела, как меня чмокнула Бьянка. Но я был слишком уверен в Норе, что бы решить, что она сбегает, не поговорив со мной.

Проклятье, какого хрена этот дурацкий телефон без контактов Норы? Чтоб его. Я дернулся побежать, даже и добежал, но… поздно.

— Нора!..

Садится в такси и уезжает, как будто и не слышит ничего.

Зато я запомнил номер такси. Хорошо, Чез. А теперь включи мозги и выключи дурака.

Молча вернулся в зал и подошел к Феликсу. Тот даже от собеседника отвлекся — так старательно я его взглядом прожигал.

— Какого хрена Иришка мне говорила, что у Норы все отлично и она увлечена выставкой? Где твоя жена сейчас? И почему не сказал мне, что Нора осталась одна? Камеры у вас тут есть, могу я посмотреть? — спросил резко.

Феликс не обиделся. Пожалуй, он единственный, кто меня поймет. Помнит еще, как чуть Иришку не проморгал.

Ко мне бежали Бьянка и мать. Отца где оставили?

Так, телефон Марка есть… позвонить…

— Марк? — пальцы сжал машинально, чувствуя нестерпимое желание закурить. — Пробить номер такси сможешь? И телефон Алевтины у тебя есть? Да, подруги Норы. Она вроде оставляла? У меня трубка не та.

Злость остывает. Все прочие эмоции покрываются корочкой льда и позволяют мне взять ситуацию под контроль.

Через долгие пятнадцать минут я уже знаю, что паску… нехороший парень Ярик клеился к моей Норе, что птичка действительно видела мой поцелуй, но ушла явно не из-за него — ей кто-то позвонил. И что-то сказал — что-то, отчего моя девочка сбежала. Да так, что у неё был явный шок.

Cavolo! Повторяюсь.

— Так, братец, на те же грабли, да? Вам мужикам лишь бы работу поработать, — Бьянка хмурится, теребит губу — явно взволнована.

Телефон взрывается трелью. Незнакомый номер — но я сразу беру трубку и на меня обрушивается водопад вопросов и упреков.

Алевтина — рыжая гроза — в своем репертуаре. И в другой момент я бы, возможно, жестко осадил девчонку, потому что ненавижу, когда на меня повышают голос и когда лезут в чужие отношения, но сейчас я признаю за мелкой неформалкой это право.

— Куда она могла поехать? — Говорю мерным и холодным тоном, отчего девчонка теряется на миг. — Опустим то, где я… как ты сказала? Козел, не ценящий счастья идиот, и что там ещё было?

В трубке забавно пыхтят — кажется, девчонка и сама не рада, что наорала на меня от избытка чувств. Нас объединяет и примиряет одно — мы волнуемся за Нору.

— Да не могу я понять, сама ей дозвониться теперь не могу — абонент не абонент, — растерянно говорит Аля. — Что-то действительно случилось, но Нора бы так подорвалась, наверное, только в одном случае…

Она тянет кота за хвост, явно не рискуя озвучить, но её перебивают вернувшийся Феликс и подоспевший за ним отец.

— Третья городская больница, нашли такси.

— Что-то случилось с её отцом, — говорят мне с двух сторон.

— Аля… подъедешь? — спрашиваю коротко. — Марк тебя заберет.

— Обойдусь, уже вызываю такси, — отзывается девушка коротко.

Что мне нравится в ней — так это то, что Алевтина человек дела.

Уже спустя двадцать минут отчаянной езды по вечерним пробкам мы паркуемся настоящей стаей из трех машин у больницы.

Заходим внутрь, когда сзади слышится топот и нас догоняет Алевтина.

Бесформенный ярко-оранжевый пуловер, скромные серые джинсы, растрепанные волосы и горящие глаза.

— Ну? — кидается.

— Я все выяснил, — подходит Феликс, — действительно отец, Виктор Анатольевич Романов, сбила машина. Вроде как серьезных травм, кроме перелома ноги, не обнаружено, но плохо приходит в себя. Спутанность сознания. Местные врачи… — друг явно удержал язык, чтобы не выругаться, — договорился, пришлю своих, уже едут. Я расспросил, посмотрел результаты обследований… трещин нет, позвоночник в порядке. Скорее всего, зажим мышц, сместились позвонки. Перекрыли кровоток. Человек немолодой, пошла реакция. Хороший остеопат быстро разберется. И без последствий. Успокой свою птичку, все хорошо будет.

Феликс и сам врач… по одному из образований, так что не верить ему причин у меня нет. Тем более, что и сам в свое время хоть полноценное образование и не получил, но медицинские курсы закончил вполне успешно.

— Я, — горло перехватила, — Фель…

Хозяин города только сунул руки в карман пальто и покачал головой. Подошел, крепко стиснув в неожиданно сильных скупых объятьях.

— Не обижай меня, — заметил сухим тоном, — я добро помню. Ну, мне пора. Иди уже, давай…

Мама с сестрой толклись в холле, Алька им что-то объясняла.

— Отец, уведи их в ближайшее кафе. Я разберусь со всем. — Говорю тихо и получаю в ответ понимающий кивок.