По любви - Юлия Резник

– Эй… Вик, постой. У тебя какие-то проблемы, малыш?

– Нет. Я просто не хочу на танцы! – забирается на заднее сиденье, пристегивается.

– Всего-то? Тогда давай их прогуляем.

Нет, я понимаю, что разлагать дисциплину нельзя, но она же сама не своя!

– Правда?

– Конечно. Хочешь, съездим на аттракционы? Или в кино? – ерошу темные волосы, которые я сегодня лично заплела в красивые косы, правда, от них почему-то ничего не осталось. – Или просто прогуляемся в парке? Погода чудная. Съедим по мороженому.

– Хорошо, – зыркает как-то странно. Недоверчиво и ревниво. Ладно. Справимся. От бабушки Вика всегда возвращается взвинченной. Думаю, там ей здорово обрабатывают мозги. Надо бы поговорить со Ставросом на эту тему. Но в последнее время он в таком мыле, что я не решаюсь его дергать. Жалею.

В парке немноголюдно, но с парковкой сложно. Мой водитель и охранник по совместительству бросает машину перед самым входом, а потом долго спорит со сторожем, который настаивает, чтобы тот перепарковался подальше.

– Ну, вы тут решайте, а мы вон мороженого купим, – вздыхаю я, указывая на пестрый зонтик чуть поодаль.

– Не по правилам это, Нина Васильевна.

– Да что мне будет в парке, Саш? Никто ведь не знает, где мы.

Дядечка-сторож скандалит, грозит вызвать эвакуатор. Саша отрывисто кивает.

– Ладно. Тут дел буквально на пару минут.

Обещаю подождать своего бодигарда у тетечки-мороженщицы. Дожилась! В парк с охраной хожу. Пока доходим до места, у прилавка образуется небольшая очередь. Ждем. Покупаю два мороженых. Что-то там не ладится – то ли с картой, то ли с терминалом, и с оплатой возникают трудности. К счастью, вспоминаю, что у меня в сумочке вроде была какая-то наличка. Выгребаю купюры, никак не можем разойтись по деньгам. У продавщицы нет нужной сдачи, а без сдачи нельзя, не положено. Закатываю глаза.

– Вик, может, у тебя есть двадцать… – опускаю взгляд, а Вики нет. – Вика! – оглядываюсь. Ну, что за шутки! – Вы не видели девочку восьми лет? Темненькая такая, в кофточке с эмблемой гимназии? Нет? Вик! Вика!

Отхожу от холодильника, забыв вообще, что там делала. Легкая тревога перерастает в оглушающую панику. Вики нет ни на ближайшей детской площадке, ни возле туалетов, ни возле парнишки, торгующего гелиевыми шарами. Ее нигде, господи боже, нет!

– Саша! – кричу, привлекая внимание вернувшегося охранника. – Саша! Вика куда-то делать.

– В смысле?

– Я отвернулась на минутку, чтобы мороженое купить, оборачиваюсь, а ее нет!

– Вы на площадке смотрели? – челюсть мужика каменеет.

– Да! Я тут уже все оббегала.

– Давайте так, вы в этой стороне ищите, я в той. Параллельно свяжусь со Ставросом Аганфонычем и Самойловым. У нее маячок на телефоне. Мы быстро ее найдем.

Я как во сне киваю. Бегу… Кричу. «Вика! Вика!!!» Редкие прохожие оглядываются на меня, как на безумную. Но я до того напугана, что мне пофиг.

Вы не видели девочку? Восемь лет. Рюкзак, темные волосы?

Нет. Не видели.

На улице тепло, а у меня стучат зубы. Я ношусь по парку, насколько хватает сил и дыхания. Звонит телефон. Вынимаю из сумочки. Неужели похитители? А если да? Что мне делать? Звонить в полицию или не звонить? Господи, зачем мы пошли в этот парк?! Как так вышло, что я ее проглядела?! Ставрос… О, Ставрос! Господи, милый, прости.

«Почему ты вообще решила, что можешь позаботиться о ребенке? Ты же ни на что не годная, Нинка!» – звучит в ушах голос матери.

– Нина Васильевна, мы ее засекли. Сейчас Ставрос Агафоныч подъедет…

– Ладно.

– Сядьте, посидите.

Дергаю головой. Мол, нет. Я не могу сидеть без дела! Я же с ума сойду! К моменту, когда Ставрос находит нас, я так вымоталась, что едва не падаю с ног.

– Прости, – шепчу, облизав губы.

– Какого черта вы тут делали?

– У Вики было плохое настроение, она не хотела на танцы. Я подумала, что ей полезно будет немного… – голос обрывается всхлипом. Ставрос прижимает меня к себе. – Я приглядывала за ней. Клянусь! Я только на секунду отвернулась. Купить мороженое.

– Я верю. Не переживай. Ее уже ищут.

– Кто? Ты позвонил в полицию?!

– Нет. Пока нет. Этим наша СБ занимается. Они ее вычислили по маяку. Теперь только ждать. Вика где-то здесь неподалеку. Иди сюда. Давай присядем.

Ставрос утаскивает меня к скамейке. Усаживает, как ребенка, к себе на колени. И не винит. Ни в чем не винит. Но мне так тошно, будто он обругал меня последними словами.

– Я приглядывала за ней, – повторяю в стотысячный раз. Он в стотысячный отвечает, что все в порядке. Но где там? Когда нашей девочки нет. А если ей плохо? Если ее…

У Ставроса звонит телефон.

– Они нашли ее. Пойдем!

Вика находится в одном из дворов примыкающего к парку дома. Сидит, нахохлившись, на качелях. Ноги не идут. Я подлетаю к ней так, словно у меня крылья за спиной выросли. Падаю на колени в пыль.

– Вика! Викуля. У тебя все хорошо?

– Уйди! Не трогай меня!

– Не могу не трогать. Я же люблю тебя, и когда ты пропала, испугалась ужасно. Думала, тебя похитили нехорошие люди. А ты сама ушла, да? – не врубаюсь, ничего от слез перед собой не видя.

– Все ты врешь! Вы теперь только своего ребенка любить будете, я все знаю! Не дурочка!

Переглядываемся со Ставросом. Он внимательно проходится по мне взглядом, будто в чем-то подозревая. Я даже рот открываю от такой несправедливости! Эй! Да не беременная я! Вы чего это придумали?!

– Откуда ты это взяла?

– Оттуда! – дует губы, упрямо сцепив на груди руки.

– Нет уж, давай, выкладывай. Кто тебя настращал насчет сестер-братьев? Бабушка? Вика! Отвечай отцу, быстро! Иначе я тебе таких чертей всыплю, что…

Успокаивающе кладу руку Ставросу на запястье. Конечно, ничего такого он ей не сделает, его просто понесло, но Вика-то этого не знает. Сидит, вон, вся сжалась, губки дрожат.

– Ну?! Я слушаю! Что случилось?

– Ничего. Просто я все про тебя знаю!