По любви - Юлия Резник

– Конечно.

– Вот и правильно. Тебе понравится меня гасить.

– Не сомнева…

Я не успеваю договорить, потому что Ставрос опускается вниз и закидывает мои ноги себе на плечи. Не в силах отвести глаз, наблюдаю, как его рот приближается ко мне там.

– Вкусная, – лижет, сыто щурясь. – Ты знаешь, какая вкусная?

– Нет, – лепечу я.

– Непорядок. Нужно это срочно исправить, – Ставрос хищно улыбается и, не скрывая удовольствия, втягивает в рот мою истекающую соком плоть. Я скулю. Мне так этого много. И так мало одновременно. Он знает, как это исправить... К ласкам языка присоединяются пальцы и с наскока, не давая мне времени на раскачку, принимаются меня трахать. Отлетаю почти мгновенно. Это мощно. Чувства переполняют, слезы текут из глаз… Ставрос слизывает их, шепчет что-то успокаивающее и подносит руку к моим широко распахнутым в экстазе губам: – Слижи.

– Я…

– Давай, обсоси. Язычком… Мне так нравится, когда ты сосешь, детка… Вот так.

Показывает на мне. Это адски горячо. Теряя себя, я ловлю его испачканные пальцы ртом. И в тот момент, как собственный вкус взрывается на языке пряным букетом, я и сама взрываюсь в оргазме. Таком сладком, что глаза от удовольствия подкатываются, а зубы впиваются в ребро ладони, которой муж закрывает мне рот, чтобы я не так громко орала.

– Ну? Что скажешь?

Ну, а что на это сказать?

– Я люблю тебя.

Ставрос замирает. Только его болезненно-пристальный взгляд бегает по моему взмокшему раскрасневшемуся лицу. И мне, конечно, очень-очень неловко, но в то же время легко. Я как будто освободилась. Пусть он теперь с этим знанием все, что захочет, делает. Ну не могу я его больше в себе носить. Не могу! Голова кругом. Мышцы спазмом… Бедра мелко дрожат. А он молчит и молчит. И чем дольше молчит, тем более неуверенной я себя чувствую. Может, пока не поздно, свести все к шутке? Ну, мало ли, чего только не ляпнешь после такого оргазма.

Пока я хаотично мечусь в своих мыслях, Ставрос медленно выпрямляется. Накрывает меня собой. Фиксирует ладонью голову. И резко вдалбливается. Я опять кричу. Он делает еще один мощный толчок.

– Открой глаза! Смотри на меня!

Медленно поднимаю ресницы. И лечу куда-то, лечу, подхваченная ураганом в его глазах. Тот в два счета утаскивает меня на пик, с которого я вот только что, казалось, сорвалась. И уносит еще выше. Куда-то за облака. На те высоты, на которых я даже с ним еще не бывала.

– Нет-нет! Смотри.

Я смотрю! Я смотрю и с точностью до миллисекунды ловлю тот момент, когда вслед за мной улетает и он. Это так невероятно красиво. Это так сильно. Это во мне. Яркой вспышкой. Чередой яростных взрывов.

– Нина!

Реальность врывается в наш мир. Я в панике спихиваю Николоу с себя.

– Что, милая? Ты чего не спишь?

Извиваясь гусеницей, возвращаю подол и бретельки сорочки на место. Ставрос прикрывает бедра одеялом. Спасает нас то, что в комнате горит лишь ночник. Черте что! На дворе ночь. И Вика должна уже десятый сон видеть.

– Тебе плохо?

– С чего ты это взяла?

– Ты стонала. Я подумала, что у тебя что-то болит… – губы нашей малышки дрожат. Похоже, мысль о том, что мне плохо, ее здорово испугала. И мне ужасно стыдно за то, что я невольно подвергла девочку такому стрессу. В отличие от Ставроса, которого происходящее, похоже, веселит. Прижавшись ко мне, он трясется от едва сдерживаемого смеха.

– Нет. Похоже, мне просто что-то приснилось.

– Кошмар?

– Может быть, и кошмар. Я не запомнила.

– Это из-за меня? Из-за того, что я убежала? – Вика подходит вплотную к кровати.

– Ни в коем случае. Ты ни в чем не виновата.

– Я не хотела тебя расстраивать.

Врет. Конечно, хотела. И расстроить, и на другие эмоции вывести, чтобы проверить на прочность чувства. Но я ее не виню. Независимо от возраста, нам всем очень важно знать, что нас любят. И что ничего этому чувству не угрожает.

– Я тебе верю. Но, пожалуйста, больше так не делай, – повторяю в сто пятый раз. – А если тебя что-то тревожит, лучше сразу обращайся к нам. К папе или ко мне, договорились?

Вика отчаянно кивает. Видно, у нее еще не улеглись эмоции.

– Я просто испугалась.

– Знаю. Но для этого нет причин. Просто поверь мне, ладно?

– А если ты родишь ребеночка…

Я сглатываю. Обильная влага, вытекающая из меня на постель, свидетельствует о том, что опасения Вики совсем не напрасны. И мое сердце сладко сжимается. Как и рука Ставроса на моем бедре под одеялом.

– То я все равно буду любить тебя. А знаешь почему? Потому что ты у меня появилась первой. Этого никто не отнимет.

Настойчивые пальцы мужа незаметно соскальзывают глубже. Да. Мы наделали дел. Ты наделал, увлекшись. И если у тебя теперь с этим какие-то проблемы – иди к черту! Я хочу этого малыша и… Додумать мысль не удается, потому что Вика срывается с ног и стремительно, как обезьянка, взбирается к нам на постель, падая мне в объятья.

– Прости меня!

– Ну что ты? Все хорошо.

Укачиваю. Целую в макушку. Я правда успела прикипеть сердцем к Викусе, но, боже, я бы очень хотела и своего ребенка. Хотела бы почувствовать, как он во мне растет, как толкается в ладонь Ставросу и икает, а мы смеемся. Мне кажется, я бы понравилась с животиком мужу. Собственнику, вроде него, было бы гордо, что я такая налитая и сочная его стараниями. Что его семя прорастает в моем теле, меняя его навсегда.

– Я тоже тебя люблю.

– Правда?

– Угу. Мне было так страшно, что ты меня разлюбишь! Или уйдешь…

– Ну, куда я уйду? Никогда не будет такого.

Осторожно поднимаюсь повыше и, пока Викуля пытается справиться с чувствами, уткнувшись мне в шею лицом, кошусь на ее отца. А тот с меня глаз не сводит. И как-то сами по себе наши гляделки превращается в долгий безмолвный диалог. Мне чудится в нем, будто Ставрос повторяет:

– Никогда такого не будет, да.

И его взгляд тяжелеет. Его взгляд