Город драконов. Книга седьмая - Елена Звездная

– Есть кое-что, что не дает мне покоя, – я вновь смотрела на языки пламени пылающего костра, – тогда, ночью, когда попытка вашей трансформации была прервана по причине нападения на вашу кузину… Вы помните тот взгляд? Те глаза, что довелось увидеть нам обоим?

– Их сложно забыть, – с горечью признался дракон.

– Бетси сказала, что алые, светящиеся в ночи глаза – присущи детям, попавшим в беду. Это выработалось в процессе эволюции, и это является своеобразной мольбой о помощи…

Лорд Арнел промолчал.

Мне тоже хотелось бы промолчать об этом, но:

– Он просил о помощи. Rufusdraco, та часть его, что имелась в герцоге, просила о помощи…– И судорожно вздохнув, я добавила: – Как просила о помощи и Бетси, не желая подчиняться ломающему ее волю приказу… Как когда-то давно просил Джимми, долгое время бывший подопытным у профессора Стентона, но… абсолютно некому было это понять. То, что ассоциируется с агрессией, сложно воспринять как призыв о помощи.

Лорд Арнел молча обнял меня крепче, и произнес:

– Когда-то я рассказывал тебе о горном поселении драконов, что было полностью уничтожено…

– Попробую угадать – это произошло где-то здесь?

Это действительно было лишь догадкой.

– Боюсь, что да. Позже, я сверюсь с картой, но один фактор совпадает – в месте массовой гибели, драконы теряли магию… Я всегда был уверен, что виной тому Rufusdraco.

– Rufusdraco пытались сопротивляться, – торопливо высказала я, в порыве оправдать этих несчастных. – И действовали примерно так же, как и ваши предки. Их заповеди – «Не опускай зерно в землю. Не приручай животных. Не строй домов. Не учи слов» и, вероятно, не подвергай железо обработке. Следование подобным заповедям ограничивало развитие цивилизации, и погружало Ржавых драконов в ежедневные заботы о выживании, которые не оставляли возможности для размышлений о сущности бытия.

Недолгое молчание, и тихое признание дракона:

– Я знаю. Мы с Кристианом тайно способствовали спасению более трех десятков почти первобытных поселений. И позже, когда в Вестернадане начался этот ад, мы не раз сожалели о своем безрассудстве.

Скорее о благородстве, которое у драконов определенно не в почете… но я не стала развивать эту тему.

Лишь сообщила:

– Одной из спасенных вами была Бетси.

И ощутила, как мгновенно насторожился Адриан.

– Она… Зверь? – хриплый вопрос.

Обернувшись, укоризненно посмотрела на дракона и пояснила:

– Она – чистокровный Rufusdraco, а не виверна мужского пола. Но…

И я вновь посмотрела на костер, чтобы с наибольшим спокойствием в голосе, сообщить:

– Та схема, которой подвергли вас сестры Карио и Энсан, была отработана не только на Зверях, но и на чистокровных Ржавых. При определенном эмоциональном потрясении, в Rufusdraco просыпается та самая легендарная Память крови. И драконы получают знания своего народа, но вместе с ними – прочнейшие и не подлежащие снятию оковы магов старой школы, которые не только искусственно создали Память крови, но и превратили ее в инструмент воздействия… Вот почему драконьи леди Вестернадана пошли на сговор с Карио, договорные браки и даже принесли в жертву своих дочерей – они не желали терять не только власть над своими сыновьями и мужьями, но и над собственным разумом.

– Как все… неоднозначно, – медленно проговорил лорд Арнел.

Я была вынуждена с ним не согласиться.

– Если отбросить все вопросы морали и этики, все становится более чем очевидно – маги старой школы собирались провернуть подобное и с драконами. Они устранили сильного императора, поставив на его место марионетку. «Крысятники» вероятнее всего имели целью подчинение оборотней, и магтехнологии которые мы обнаружили в оборотнях, служащих императрице это подтвердили. Похищение и вывоз детей из Вестернадана – своеобразное «сырье» для опытов над расой драконов. Далее оставалось лишь спровоцировать военные действия между оборотнями, человеческой цивилизацией и драконами, а тем временем начать внедрение «Памяти крови» тем, кто оказался бы в подобных условиях наиболее уязвим – детям с драконьей кровью.

Помолчав некоторое время, градоправитель Вестернадана был вынужден признать очевидное:

– План был практически безупречен.

– Практически, – согласилась я, – но кое-чего они не учли – того, что профессор Стентон начнет собственное изучение феномена «Кровной памяти», возьмет меня в ученицы, и принесет в жертву собственную жизнь, чтобы добиться моего безопасного появления в Вестернадане.

– Не слишком безопасного, – не согласился Адриан.

– Достаточно безопасного, – настояла на своем я. – Лорд Арнел, фактически о своих возможностях в способности противостоять магии драконов я узнала лишь в Вестернадане. До этого, все мелкие магические заклинания, используемые либо на самом профессоре, либо им же на мне, воспринимались мною не более как шалость. И только на Железной Горе я осознала, сколь многому обучил меня профессор.

– Скорее – сколь на многое способна ты сама, – в голосе лорда Арнела звучит что-то странное, ожесточенное и исполненное гневом.

Повернувшись, я несколько недоуменно взглянула на него, пытаясь понять, что именно столь явственно разгневало дракона.

– Лорд Арнел, – проговорила, чувствуя согревающее тепло его тела, в котором мне было столь уютно, – если вы гневаетесь на профессора Стентона – забудьте это. Он повел себя как истинный дракон, это его суть, сущность и натура, нельзя винить кого-либо лишь по причине его расовой принадлежности.

– О, как же мало ты знаешь, Анабель, – прижав меня к себе, дракон разместил подбородок на моем плече, и тихо произнес: – Я зол на Стентона, это действительно так. Но еще больше я зол на себя за то, насколько паскудно поступил с тобой.

– О, я в долгу не осталась, – даже с некоторой гордостью ответила градоправителю Вестернадана.

Усмехнулся, подтверждая мою правоту, а затем, обхватив могучими руками и крепко прижав к себе, хрипло проговорил:

– Когда-то, я поклялся себе, что ни одна девушка не войдет в мое сердце. Я понимал, что рано или поздно женюсь, таков мой долг и род неумолимо потребует его исполнения. Так что я знал, что мне придется впустить в свою жизнь женщину. Но… я никогда не думал, что позволю этой девушке стать для меня всем. Абсолютно всем. Для меня давно потеряли смысл прошлое и будущее. В целом все утратило смысл в моей жизни, кроме тебя. И с одной стороны это самое прекрасное, что я испытывал, но с другой… Анабель, я не могу утратить тебя, ведь тогда я лишусь самого себя. И, возможно, это