Когда замуж, Инка? - Лиззи Дамилула Блэкберн

Симпатяга

История браузера:

Как правильно делать «стрелки» – YouTube

Распродажа женской одежды – ASOS10-минутное упражнение для улучшения фигуры к лету – YouTube

От порыва ветра у меня слезятся глаза. Наверное, напрасно я прибегла к туши. Я озираюсь, тяну шею. Вдали зеленеет фасад Пекхэмской библиотеки.

Под Пекхэмским козырьком кипит жизнь. В одном углу волонтеры сортируют пожертвования. Неподалеку выстроилась позади котлов и гор тарелок другая цепочка добровольцев в резиновых перчатках. Они раскладывают еду по тарелкам и вручают их бездомным, образовавшим две очереди. В отдалении три биотуалета, киоск с чаем и кофе, информационный стенд. Утолять голод предлагается на подушках и пуфах; группа волонтеров набивает хозяйственные сумки брошюрами и листовками.

Как я соскучилась по такой работе! Устав за вечер в Sanctuary, я обычно возвращалась домой счастливая, даже если весь день напрягалась на работе. Помогать людям полезно для души.

Приятно видеть большое скопление народу. Удобные пуфы – полезное новшество.

– Инка! Вот и ты!

Я оборачиваюсь на оклик. Ко мне торопится Дерек. Того и гляди он перейдет на бег. Он заключает меня в объятия.

По воскресеньям он носит все черное, но нынче на нем яркая куртка, в руках планшет с зажимом, на поясе рация.

– Я думал, тебе надо готовиться к собеседованию, – говорит он. Я поправляю новую белую блузку под расстегнутым новым тренчем – приобретением на распродаже ASOS. В этот вечер я соорудила себе изысканный женственный стиль – противоположность обычному удобству свободного покроя. На улице прохладно, и я надеюсь, что скоро меня увидит Алекс, после чего можно будет застегнуться.

– Я готовилась целую неделю. Помощь еще требуется?

– А как же! Только добавлю твое имя в регистрационный список… – Дерек чиркает на листке. Я пытаюсь прочесть имена в списке.

– Дай, я сама. Вечно проблемы с написанием моей фамилии…

Дерек пожимает плечами и отдает мне планшет и ручку.

Пятым в списке стоит Алекс Балогун. Надо понимать, он еще здесь.

– Добавь себя вверху, – советует Дерек. Я так и делаю и ставлю для пущей надежности галочку.

– Куда идти? – спрашиваю я. – Я на все готова.

Дерек чешет свою плешь.

– Сейчас разберусь… На главных блюдах у нас хватает людей. Как насчет раздачи десерта?

– В самый раз! – радуюсь я – наверное, даже с излишним рвением.

Дерек улыбается не переставая.

– Я пошла? – спрашиваю я, хотя не очень понимаю, куда, собственно, направляться.

– Да, конечно. – Дерек делает несколько шагов и останавливается. – Слушай, куда ты умчалась в то воскресенье? Ну, в ресторане?

Я щурюсь, потом хлопаю себя по лбу.

– Господи, извини… Ты же хотел принести мне другую тарелку с едой…

Дерек утвердительно кивает. Я накрываю ладонью рот, мне и впрямь чудовищно стыдно.

– Ладно, проехали, – машет он рукой. – Все понятно, после случившегося у тебя было одно желание – смыться.

– Все равно, надо было тебя предупредить…

– Все в порядке, Инка, честное слово.

– Извини… – мямлю я. Дерек, как водится, улыбается до ушей.

– Десерт, – напоминаю я ему.

– Точно! Пошли.

Я тороплюсь за ним, широко улыбаясь каждому встречному. И вдруг до моего слуха доносится знакомый смех.

ВАНЕССА.

Вот черт! Не иначе, в прошлое воскресенье Дерек пригласил и ее. Обстоятельностью он переплюнет кого угодно. А она, ясное дело, нагружена кучей коробок с пирожными – она же сама их выпекает.

В панике я встаю между ней и Дереком, повернувшись к ней спиной.

– Я передумала, – хриплю я. – Дай мне какое-нибудь другое задание. Может, что-нибудь вооон там?

Дерек смотрит туда, куда я указываю пальцем.

– На листовки? – Он говорит это таким тоном, будто я сдуру отвергла захватывающий бесплатный тур.

Я слабо киваю.

– Я же сказала, что готова на что угодно.

Первое, в чем я убеждаюсь там, куда меня сопроводил Дерек, – отсутствие системы. Если не считать системой нарочитый беспорядок.

На одеяле сидят четверо волонтеров. Все в спортивных костюмах, всем не больше 18 лет. Посредине одеяла громоздится гора листовок, похожая на неуклюже сложенный походный костер. Понаблюдав за ними несколько секунд, я убеждаюсь, что они сортируют листовки и распихивают их по сумкам, при этом нещадно сминают; из полных сумок уже выросла изрядная куча, похожая на свалку белья для стирки.

Дерек привлекает внимание четверки.

– Это Инка. – Он кладет руку мне на плечо, я деревенею. – Она вам поможет.

Четверо волонтеров переглядываются без всякого выражения на лицах.

– Привет! – радостно говорю я и машу им рукой, а заодно сбрасываю со своего плеча лапу Дерека.

Молодежь приветствует меня без всякого энтузиазма. У меня мелькает подозрение, что их заставили прийти сюда родители.

– Что ж, оставляю тебя с ними, – говорит мне Дерек – и вдруг замечает что-то или кого-то у меня за спиной.

Там материализовался высокий чернокожий в капюшоне, с певицей Ниной Симон на толстовке.

– Инка! – кричит он.

Я морщу лоб. Это еще кто такой?

– Дон! Донован!

Я расширяю глаза.

– Вот это да! Не узнала… Давно не виделись. Как поживаешь?

– Рад повидаться, – говорит он с выраженным южнолондонским акцентом и, к моему удивлению, лезет обниматься, обдавая меня густым запахом дезодоранта Lynx.

– Вы знакомы? – удивляется Дерек, переводя взгляд с меня на него.

Я еще не до конца уверена, что это Донован. Если да, то он сильно изменился.

– Да, мы вместе были в академическом отпуске, – отвечает Донован гораздо охотнее, чем я. – Сколько лет прошло, целых десять? Поразительно, что с тех пор мы не виделись. Ты по-прежнему живешь в Южном Лондоне?

– Да, в Денмарк Хилл.

– Какая программа была у вас в академическом отпуске? – интересуется Дерек.

Донован рассказывает о том, как мы занимались благотворительностью в Перу, а я тем временем украдкой его рассматриваю. Мне не нравится это сознавать, но время пошло ему на пользу. Он стал значительно мощнее и уже не носит брекеты. И волосы отрастил, не то что тогда! Вдобавок к бородке у него две тугие косички на макушке, сплетающиеся в узел. Но главная перемена – его дружелюбие!

– Ты сегодня здесь в первый раз, Инка?

– Да, я представляю здесь свою церковь.

– Как же иначе, – говорит он с некоторой досадой.

Я уже питала в отношении Донована сомнения, говорившие в его пользу, но он спешит доказать, что не изменился. Тогда, в Перу, он обожал провоцировать меня на «дебаты». Он считал мою веру в Бога иррациональной, и я, дурочка, позволяла ему меня провоцировать. И если бы только это! Донован принадлежал к числу людей, имеющих мнение обо всем на