Обольщение в красном - Мэдлин Хантер

Морган и мисс Келмслей даже не заметили, как Себастьян вошел, потому что оба были слишком заняты: они смеялись.

Звук смеха был настолько непривычен для этой комнаты, что Себастьян от удивления замер в дверях.

— Как хорошо слышать, что милорд чему-то рад, — тихо проговорил Фенвуд.

Оглянувшись, Себастьян заметил Фенвуда рядом с собой.

Хорошее настроение изменило Моргана. Даже его лицо раскраснелось, когда он смеялся над какой-то шуткой мисс Келмслей. Он казался более оживленным, более живым, чем был в последние несколько месяцев.

Неужели одно лишь присутствие женщины так изменило его? Ведь за исключением матери и нескольких служанок ни одна женщина давным-давно не пересекала порога его покоев.

Себастьян отступил назад, чтобы еще раз хлопнуть дверью, но тут Морган заметил его.

— А ты не предупредил меня, что мисс Келмслей настолько остроумна, — сказал он.

Себастьян подошел к ним.

— Знаю, что мои слова прозвучат резко, но зато они правдивы, — вымолвил он. — Я завидую тому, что ты получил возможность насладиться остротой ее языка. Я, к сожалению, получал от нее лишь щелчки.

— Я бы с радостью поделился с тобой ее остроумием, но пересказывать шутки — дело неблагодарное, они часто теряют при этом весь свой блеск, — произнес Морган. Его глаза вспыхнули блеском, когда они с мисс Келмслей обменялись заговорщическими взглядами.

— Но почему мне кажется, что вы смеялись надо мной? — спросил Себастьян.

Они снова расхохотались.

— Мы так хорошо провели с вами время, мисс Келмслей, — сказал Морган. — Пообещайте, что снова придете ко мне.

Казалось, его просьба застала Одрианну врасплох.

— Я постараюсь, — пообещала она. — И благодарю вас.

Она и не подумает «постараться». Себастьян знал, что она полна решимости никогда больше не приходить в этот дом.

— Я бы хотел, чтобы перед уходом вы осмотрели дом и сад, — сказал Морган. — Придется моему брату сопровождать вас, если уж я не в состоянии это сделать.

— Очень жаль, потому что день сегодня чудесный и вы могли бы развлечься подольше, — заметила она. — Но может, вы хотя бы будете наблюдать за нами, когда мы спустимся в сад?

— Пожалуй, это вполне возможно, раз уж вы сделали мне такое предложение. Я исполню роль компаньона, приглядывающего за вами сверху, а брату не придется просить маму сопровождать вас. Позову доктора Фенвуда, и он подвинет меня ближе к окну.

— Я сам подвину тебя, — сказал Себастьян. И, не говоря больше ни слова, он приподнял брата. Лишь когда на удивление легкий Морган оказался у него в руках, Себастьяну пришло в голову, что ему не следовало так поступать с маркизом с присутствии мисс Келмслей.

Правда, Себастьян не раз проделывал такую манипуляцию, так что сам Морган не выразил недовольства или смущения. Да и мисс Келмслей никак не отреагировала на это. Более того, она пододвинула кресло Моргана к окну, и Себастьян усадил в него брата.

— Открой окно, пожалуйста, — попросил Морган.

Себастьян уж и не помнил, когда брат в последний раз рисковал подышать морозным свежим воздухом.

— Ты уверен? — удивился он.

— Открой, — настойчиво повторил маркиз.

Мисс Келмслей открыла шкаф. Себастьян отыскал в нем несколько одеял, которыми обычно накрывали ноги брата, и завернул в них плечи Моргана.

— Я пришлю к тебе Фенвуда. Пусть проследит за тем, чтобы ты не простудился, — вымолвил Себастьян.

— Не надо. Он закроет окно, даже если я соглашусь закутаться в десять одеял и в меховую шубу. Скажи ему, что я запретил входить ко мне в ближайшие полчаса.

Десяти одеял Себастьян не обнаружил, но нашел еще одно и бережно подоткнул его вокруг брата.

Мисс Келмслей внимательно наблюдала за ними.

— Мне и в голову не пришло, что мое предложение поставит под угрозу ваше здоровье, — сказала она.

— Свежий воздух настолько приятен, что мне наплевать, если потом я подхвачу лихорадку. — Сделав глубокий вдох, Морган закрыл глаза, наслаждаясь легким дуновением ветерка. — А теперь уходите! Вы должны написать мне и рассказать, что думаете об этом саде, мисс Келмслей. Возможно, «Редчайшие цветы» сделают мне какие-нибудь предложения по его усовершенствованию.

Разумеется, сад оказался великолепным. Он был больше многих загородных садов, а в его дальней части остался нетронутым уголок дикой природы. Поселившись у Дафны, Одрианна узнала немало о садовой моде, так что сразу поняла, что дизайнер не так давно поработал над извилистыми дорожками и деланной неухоженностью растений.

— Какого вы мнения о доме? — поинтересовался Саммерхейз, следуя за ней по пятам.

До этого он провел Одрианну по огромной библиотеке и даже показал ей бальный зал. Самой интересной оказалась круглая музыкальная комната, в которой стояло изящное фортепьяно.

— Дом потрясающий, — ответила она. — Возможно, более утонченная женщина и не испытала бы здесь благоговения, но, признаюсь, меня оно охватило.

— Вы несправедливы к себе, — заметил Саммерхейз. — Когда вам хочется, вы прекрасно держитесь. Мой брат уже очарован вами, и вы не позволили нашей матери вас запугать.

Итак, он заметил, что мать пыталась это сделать.

— Она была недовольна тем, что я пришла в ваш впечатляющий дом, — сказала Одрианна. — Думаю, она даже удивилась, увидев меня. Полагаю, ваш брат тоже удивился, к тому же он и не думал просить вас познакомить меня с ним.