Помощница для босса - Оксана Мэй

Глушу машину и подхожу ближе к подъезду. Вслушиваюсь в происходящее. Какая-то суета на втором этаже, поднимись.

Б**! Дверь в квартиру Людмилы на распашку открыта. Дикие крики доносятся из ее квартиры, но никто из соседей не реагирует. Видимо привыкли к таким представлениям. Я несусь на второй этаж и залетаю в квартиру.

Какой-то чувак удерживает Людмилу за шиворот и трясет ее, что есть силы. Бьет ладонью по лицу. Все как в тумане. Меня перекрывает со скоростью света. Гнев переполняет мое тело.

Подлетаю к этому придурку, оттаскиваю его и закручиваю ему руки. Хочется переломать их, чтобы больше не смог притронуться ни к кому больше. Он кричит от боли.

Двое других кидаются на меня. Один успевает ударить ножкой деревянного стула по спине, от чего я становлюсь только злее. Людмила взвизгивает.

Начинается замес, я просто бью вслепую.

— Виктор, хватит! — слышу голос Людмилы и резко торможу. — Убьете его, подлетает ко мне и удерживает мою руку.

Смотрю на раскиданных людей.

Вот тебе и спокойный район…

Глава 24

Меня трясет от переизбытка эмоций.

— Еще сидеть из-за таких отморозков, — она пытается успокоить меня.

— Есть тряпки? — тяжело дышу.

Она кивает головой и приносит кучу старых разобранных футболок.

— Можешь рвать их.

Киваю головой и разрываю их на лоскуты.

— Лежать, — цежу сквозь зубы. Связываю им руки и ноги.

Хорошо, что они поддатые, не сильно пришлось их бить, чтобы они отключились.

— Кто это?

— Бывший и его дружки, — коротко отвечает.

— Что хотели? — стираю со лба рукавом капли пота.

— Денег…

— Зачем?

— Он всегда приходит. На этот раз пришел за пятью лямами, но их нет.

— Понятно.

Все сложилось. Ева просила деньги для этих упырей. Ох… надо кончать с этим всем.

Беру телефон и набираю номер.

— Привет! Да, есть дело, — выхожу в коридор, чтобы никто не подслушивал. — Надо кое-кого проучить, но без жести. Так чисто, чтобы забыли дорогу к нескольким людям. Адрес сейчас скину. Надо прям сейчас. Давай, до связи.

— Его не убьют? — растерянно спрашивает меня Людмила, как только я вхожу в комнату.

— А надо? — нервно ухмыляюсь.

— Да упаси боже, — машет на меня рукой. — Не хватало еще этого.

— Он просто забудет дорогу к вам и к вашей дочери. Или вы хотите, чтобы он возвращался?

Сморю на ее задумчивое лицо.

— Вы же понимаете, что он не изменится, и будет создавать проблемы? И с каждым разом эти проблемы будут только больше. Надо убирать таких людей от себя быстро. Одним рывком. Как пластырь сдирать.

— Эх, Виктор, — качает головой.

— Сейчас ребята приедут, заберут их. Жить будут, — дарю ей улыбку.

— Сейчас приду.

Она уходит в комнату и приходит с аптечкой.

— Иди, умойся. Надо обработать тебе рану.

Киваю головой и ухожу в ванную. Смотрю в зеркало.

Этот мудак разбил мне бровь. А мне еще с этим лицом к Еве ехать.

Возвращаюсь к Людмиле и сажусь перед ней. Она берет ватный диск и поливает его хлоргексидином.

— Ты реально так сильно ее любишь? — смотрит на меня внимательно и обрабатывает ссадину. Позволяю ей это сделать, не сопротивляюсь.

Нервный смешок вылетает с моих уст.

Кто бы знал, что со мной творится.

— Да сам не пойму, что происходит, — я знатно устал от всего. — Но не могу найти себе спокойного места…

— Ладно, — наклеивает небольшой лейкопластырь на место рассечения. Встает и подходит к столу. Достает листок с ручкой. Что-то пишет на нем и протягивает мне.

— М? что это?

— Это адрес Евы. Не пугай ее. Если узнаю, что ты ее обидел… — трясет перед моим носом листком. — Кожу спущу.

Это меня веселит. Особенно после сегодняшней потасовки.

Беру его в руки.

— Спасибо… — всматриваюсь в адрес.

— Тебе спасибо, надеюсь, эти «придурки» больше не появятся, — оглядывает три лежачих тела. Они что-то кряхтят невнятно, шевелятся.

— Не должны. Но, если что, вы знаете, где меня искать. А что по этому адресу? — пытаюсь лишний раз убедиться, не двоится ли у меня в глазах, и о том ли я месте думаю. Хотя сомнений вообще нет.

— Отель. Там рабоатет моя родственница.

На лице появляется ухмылка.

— Прекрасно, — очень прекрасно все совпало…

— Езжай уже давай. Успокой свое сердце. Думаю, тут без тебя разберемся, — оглядывает разруху в доме.

— Да, скоро ребята подъедут. Запишите мой номер.

Диктую ей его. Она набирает и делает вызов. Сохраняю к себе номер Людмилы.

Прощаюсь с ней. Еще раз осматриваю место погрома и срываюсь с места. Еду по ночным дорогам. В груди разливается приятное тепло. Предвкушение долгожданной встречи. Желание утонуть в ее голубых глазах и пропасть без остатка.

Руки с силой сжимают руль. Сильнее давлю на педаль газа, чтобы быстрее оказаться на месте.

Давно я не был в этом отеле. Последний раз год назад. Нравится он мне жуть, но обычно мне было не по пути. Быстро заселяюсь в свой личный номер, принимаю душ, чтобы смыть весь пережитый ужас. Сушусь и бегу снова на ресепшен.

— Антипова Ева сейчас работает?

— Виктор Александрович, доброй ночи! — девушки расползаются в улыбке. Кто бы сомневался. — Наконец-то Вы порадовали нас своим визитом. Антипова Ева…

— Да, устроилась к вам вчера.

— Сейчас погляжу, — ищет информацию в списках, и параллельно успевает строить мне глазки.

Ох уж эти девицы!

— Да, сейчас убирает номер 206, - смотрит на меня, не перестает улыбаться.

— Спасибо, — легонько стучу по стойке ладонью и иду к номеру.

Ощущаю себя гребанным сталкером. Кому скажи, вообще не поверят. Будут думать, что это какая-то первоапрельская шутка, не иначе. Виктор сам лично кого-то выслеживает. Ох.

Наконец-то нахожу ее. Слежу издалека, чтобы не испугать. Этот ее наряд горничной… С ума сойти! Да я готов прямо сейчас в этом самом 206 номере…

Тяжело вздыхаю.

Ева идет по коридору в мою сторону, легонько раскачивает своими бедрами. Если бы она знала, как она соблазнительна в этом наряде. Еле держу себя в руках. Готов волком выть! Выхожу из-за угла прямо перед ней.

— Ой, — пугается она и тихо вскрикивает. — Что вы тут делаете, — шепчет и подходит ко мне ближе. — Виктор Александрович? — оглядывается по сторонам.

— Да моя помощница прогуливает. Вот, решил узнать причину. На звонки, почему-то тоже не отвечает.

— Я думала, вы меня просто уволите.

— Думаете, это так легко сделать, Антипова, — наклоняюсь к ней ближе, поднимаю свою бровь. Смотрю в ее испуганные голубые глаза и