Оружие в его руках - Osolio

Он сел за свой стол, на котором лежало судоку. Нацепив на свой нос очки, не забыв перед этим их протереть в очередной раз, он с сосредоточенным видом стал решать кроссворд, а я же побрела к своей Хрум-Хрум, чувствуя невидимые крылья за спиной от предстоящей встречи.

Моя красавица стояла в загоне, а около нее валялись куски хлеба и овощей. Она гордо вздернула голову, глядя на того, кто в очередной раз осмелился к ней прийти, но заметив меня, она лишь недовольно фыркнула и опустила голову. Обиделась. Ещё бы! Если бы меня на полгода бросили одну, я бы больше никогда бы не захотела видеть этого человека.

Моя гордая, но преданная Хрум-Хрум!

Я подошла к ней ближе и протянула морковку, прихватившую с собой из дома. Она понюхала её, но есть не стала. Гордо фыркнула и снова опустила голову.

— Я понимаю, мне нет прощения, — тихо заговорила я. — Я бросила тебя одну. — Лошадь фыркнула, издеваясь надо мной. — Знаю, ты злишься, но я прошу тебя, прости меня. Ты — единственная, кто точно никогда не подложит мне свинью, кто не обманет и тем более уже не признается в своих чувствах за месяц до свадьбы. Я люблю тебя, Хрум-Хрум.

Я снова протянула её морковку, и лошадь, обнюхав её, медлила. Мое сердце ныло при виде такой картины. Я была жутко виновата перед ней, и понимала, за что она меня так наказывает. Теплокровная, зло фыркнув, выхватила у меня из рук морковку и стала грызть её. Этот звук заполнил помещение и я, не сдержавшись, рассмеялась. Она простила меня!

Я открыла загон и зашла внутрь. Тепло её тела окутало меня, когда я обнимала свою девочку. Она не брыкалась и не отшатывалась от меня. Я вынула ещё морковку и снова протянула ей, теперь уже охотнее та приняла мой маленький подарок и снова стала хрустеть.

— Может, хоть это понравится Булочке? — голос показался мне смутно знакомым. Я спряталась за стог сена, а моя Хрум-Хрум, словно почувствовав, стала ближе ко мне, загораживая от приближающихся людей. — Она всем ничего не хочет есть, ещё и фыркает постоянно!

— Может, она просто сытая. — Этот голос было трудно не узнать. Его я слышала днями и ночами напролет в своих мыслях, прокручивала наши с ним диалоги. Теперь-то я и голос девушки вспомнила.

Луи и Элизабет Россини шли к нашему с Хрум-Хрум загону. Остановившись напротив Хрум-Хрум, Элизабет протянула ей лист шпината и мерзко улыбнулась.

— На, Булочка, попробуй! Это полезно. — Она буквально пихала в её мордочку травой, а Луи, в свою очередь, безучастно листал что-то в своем телефоне. — Милый, она совсем невоспитанная!

Это ты невоспитанная! Кто же так обращается с лошадью?! И какого черта ты дала моей лошади такое тупое имя?

Вдруг моя красавица разозлилась, вырвала из рук девушки пучок со шпинатом и бросила прямо в ноги паре. Луи вопросительно изогнул бровь и хотел оттащить жену к выходу, но та уперлась на своем и стояла на месте. Она подняла пучок листьев и снова ткнула им в лошадь. Хрум-Хрум подала голос и, громко фыркнув, встала на дыбы, намереваясь лягнуть Элизабет. Я испугалась и на момент перестала дышать.

Если она сейчас ударит эту стерву, то мою Хрум-Хрум могут выслать на какую-нибудь старую бедную ферму!

Луи не дал тому случиться. Он, грубо схватив жену за локоть, поволок подальше от загона, и только когда они ушли и, массивная дверь за ними захлопнулась, я вышла из укрытия. Обняв свою теплокровную, я стала тихо нашептывать ей слова утешения.

— И ты у меня воспитанная, — достав расческу из сумки, я принялась медленно разглаживать её гриву. — Я, сколько помню тебя, ты всегда вела себя достойно. — Вспомнив, как она называла мою лошадь, я возмутилась. — И как вообще только в голову пришло назвать тебя так? Что за прозвище вообще такое? Булочка. — Словно пробуя на вкус пробормотала я, а после с отвращением скривила губы. — Фу.

Лошадь смирно принимала косметические процедуры, пока я продолжала восхвалять её и возмущаться женой Луи. Я вынула очередную морковку для нее и протянула лошади.

— Держи, моя девочка с характером, — я услышала смех за спиной и замерла.

Боясь развернуться и встретиться с мужчиной, я продолжала стоять и поглаживать Хрум-Хрум. Мужчина же, очевидно, поднявший что-то с земли, зашел в загон к нам и остановился в нескольких сантиметрах от меня. Он протянул ладонь и погладил лошадь, а та, в свою очередь, ему позволила.

Предательница!

— Я не большой любитель лошадей, но это прозвище и вправду ей не подходит.

Его голос звучал ровно, как и всегда. Одна рука все еще поглаживала шелковистую гриву Хрум-Хрум, а вторая покоилась в кармане. Он наблюдал за мной, пока я сдерживала свое тело, чтобы оно не затряслось от страха.

— Что же тогда вы забыли здесь? — тихо спросила я, не глядя на собеседника. Я наблюдала за его рукой, с небольшим шрамом на тыльной стороне ладони в форме полумесяца. В голове сразу всплыли картинки той ночи, когда он убил человека.

— Элизабет поклонница верховой езды, — пояснил он и убрал вторую руку в карман брюк, поворачиваясь корпусом ко мне.

— Понятно. — Сухо отозвалась я, запихивая все приборы для лошади в большой карман на стене загона. — И конечно же, моя лошадь ей приглянулась.

— Твоя? Я думал, здесь лошади принадлежат приюту. — Он издевался надо мной! Он же слышал мой монолог, он знал, что эта лошадь знакома мне гораздо дольше, чем все они вместе взятые.

— Она попала сюда случайно. Если бы не эта свадьба, она бы до сих пор была под наблюдением Бернардо. — Выпалила я, сжав ладони в кулаки и спрятав их за спиной. — Я думала, вы будете в свадебном путешествии.

— Для Капо непозволительная роскошь отдыхать, когда работа кипит.

Его взгляд пронзал меня до костей. Мне даже казалось, что он видит и знает все, что я умалчиваю. Я напрягла челюсть, сжимая до боли зубы.

Телефон в пиджаке мужчины зазвонил, и, отвлекшись, он достал его и ответил на звонок. Кто-то на той стороне что-то восторженно говорил, а Луи не спускал с меня глаз. Закончив, он бросил небрежное «хорошо» и отключился, по-прежнему таращась на меня.

— Что?

— Что? — Переспросил он.

— Почему вы так смотрите на меня?

— Ты боишься меня, Андреа. — Это был не вопрос. Мужчина прекрасно знал, какие чувства он во мне вызывает, но при этом продолжал ставить меня в неловкое положение.