Поцелуй смерти - Элис Вайлд

Я уже открываю рот, чтобы начать говорить, но не могу произнести ни слова.

Нахмурившись, я вдруг хватаюсь за грудь, чувствуя, как последняя капля тепла покидает тело. Я издаю тихий, дрожащий вздох как раз в тот момент, когда последние силы оставляют меня.

– Мой отец… – шепчу я.

Последнее слово замирает на моих устах. Меня, наконец, поглощает полная темнота.

Глава 12

Торговец

Отец?

Я хмурюсь, еще мгновение смотря на скрюченное тело девушки. Наклоняюсь и осторожно касаюсь ее руки пальцем в перчатке.

Она не двигается и не реагирует на прикосновение. Ее лицо словно камень, а дыхание очень слабое и прерывистое, и все это после того, как она прошептала кое-что.

«Отец».

В этом нет никакого смысла. У меня нет детей, и тем более я не могу быть отцом такого хрупкого маленького существа, лежащего передо мной.

Выпрямляясь, я глубоко вздыхаю. Мои тени в суете кружатся вокруг меня.

И что мне теперь делать?

Качая головой из стороны в сторону, я подталкиваю ее носком своего ботинка. Она по-прежнему не двигается.

Ее глаза закрыты, а ресницы полностью покрыты льдом.

Я не могу просто оставить ее здесь, но и что делать с ней позже, я тоже не знаю. Судя по ее прерывистому дыханию, она вряд ли снова очнется, пока находится тут. Она умрет, если я оставлю ее здесь, а ее время еще не пришло.

Кроме того, она обратилась ко мне как к Торговцу, хотела попросить о сделке. Так что нам с ней еще предстоит договориться, ведь сделка не была заключена.

Конечно, я могу просто уйти. Но это, безусловно, повлечет за собой последствия, наименьшим из которых будет ее преждевременная смерть. Стоит ли этот выбор затраченных усилий?

И опять же, это совершенно сбивающее с толку ее последнее слово. Мой взгляд скользит по ее крошечному телу.

– Черт возьми, – глубоко вздыхаю я, понимая, что на самом деле у меня нет выбора в этом случае, если я хочу продолжать жить в мире и спокойствии в обозримом будущем.

Я уже практически слышу пронзительные голоса Судеб, ругающих меня за то, что они вынуждены распутывать и разрывать нити, которые привели ее сюда. Проблемы, которые я буду лопатой разгребать, если оставлю девушку здесь, служат достаточной мотивацией, чтобы я опустился на колени и потянулся к ней.

Похоже, у меня нет другого выбора, кроме как забрать ее с собой и проследить, чтобы она не умерла до того, как мы заключим сделку.

Я тщательно поправляю свое одеяние, прежде чем подойти к девушке. Если она коснется моей кожи хотя бы на мгновение, то все будет напрасно.

Поднимая ее на руки, я сжимаю челюсть от боли, когда тепло ее тела проникает в самую глубь, вызывая странную дрожь по всему телу.

Я уже почти и забыл, на что похоже чувствовать живое существо.

Взглянув на ее крошечное личико, я не могу отделаться от ощущения, что где-то видел ее раньше. Хотя странно, что я вообще ее узнаю. Человеческие лица все как одно.

Задумчиво нахмурив лоб, постепенно понимаю, где я видел эту смертную раньше.

В таверне.

Я зашел на минутку понаблюдать за людьми и послушать их рассказы, сделать небольшой перерыв от мертвецов, с которыми пришлось целый день возиться. Хотя, полагаю, в некотором смысле те и другие не сильно друг от друга отличаются.

Возможно, именно поэтому я часто бываю в таких местах.

Большинство душ, находившихся там в ту ночь, были, в сущности, ходячими мертвецами, и они просто при помощи алкоголя погружали свои души в туманное забвение. Я почти не могу находиться среди людей, только если они не напиваются до смерти. Среди живых людей, я имею в виду.

Но эта девушка не в счет.

Она сидела одна, когда вдруг посмотрела в мою сторону.

Тогда мне показалось это любопытным, но какими бы прекрасными ни были ее голубые глаза, сверкавшие в тусклом свете таверны, они все равно оставались смертными. Она никак не могла знать, что я был там, не говоря уже о том, чтобы видеть меня.

И все же я чувствовал себя странно беззащитным из-за того, как ее глаза оглядывали мои тени.

Ее душа взывала ко мне, но песнь ее была другой.

Это не была песнь смерти.

В отличие от остальных, чьи души напевают неспешную мелодию своей жизни, наполняя мои уши нотками последнего часа их существования, ее песнь была особенной, которую я никогда раньше не слышал.

Которую я не смог до конца понять. И которую никогда не пойму, если мы останемся здесь, где души умолкают.

В этот момент я осознаю, что тело девушки в моих объятиях окоченело еще сильнее. Я не получу никаких ответов, если так и продолжу держать ее на таком холоде.

Сначала отнесу ее в тепло, а потом уже разберусь с нашей сделкой. Возможно, тогда я наконец пойму, какую песнь напевала мне ее душа в ту ночь.

Развернувшись, я собираюсь отходить как раз в тот момент, когда краем глаза что-то замечаю. Посмотрев вниз на землю чуть в стороне от места, где упала девушка, я замечаю маленькую книжку.

Присев и прижимая девушку к груди, я поднимаю вещицу. Она аккуратно устраивается в моей ладони, ее обложка уже потертая и выцветшая, видимо, после многих лет использования, но все еще завораживает своей красотой. Убирая ее под рубашку, я снова встаю.

Крепче сжимая девушку в руках, я снова разворачиваюсь и утопаю в черных как смоль тенях, которые клубятся вокруг. Объятый кромешной тьмой, я быстро проскальзываю сквозь небытие, наслаждаясь им, пока мы вместе становимся всем и ничем, прежде чем оно, наконец, отпускает меня, и я выхожу в свое царство.

* * *

Ногой открывая тяжелые черные двери, я лицезрею похожий на пропасть холл. Войдя внутрь, я, как всегда, ощущаю пустоту дворца, и позволяю себе наслаждаться ею, шагая по тихим залам.

Здесь рядом со мной никогда не было другого существа.

До этого момента.

Я смотрю вниз на девушку. Ее кожа бледна, а синеватый оттенок, появившийся на губах, выглядит так, словно смерть захватила ее в свои цепкие объятия. Как же ей подходит смерть, удивительно.

И все же она здесь не поэтому.

Шагая дальше по дворцу, я несу девушку в одну из главных комнат. Стук моих ботинок по обсидиану эхом разносится по