Под луной Греции - Кэрол Кирквуд

Шоне казалось, все это происходит с ней во сне. Агент, которого порекомендовал Дэн, договорился о гонораре – такую сумму она не заработала бы за десять лет в качестве помощника менеджера по локациям. Кинопробы, начавшись ни шатко ни валко, в итоге прошли хорошо. Дэн добился от нее сдержанной и естественной манеры игры, и она почувствовала, что вживается в образ своего персонажа, Мараид О’Галлахер.

Она до сих пор силилась понять, кто эта новая Шона Джексон, которую она еще не знала. Она даже Рокси не рассказала о невероятном шансе, данном ей Дэном, – это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, – и лишь прибыв на натуру в Голуэй, написала короткое письмо и поделилась новостями.

На протяжении съемок Дэн держался абсолютно профессионально – Шона знала, что ее чувства вышли за рамки глубокого восхищения, которое она всегда питала к нему как к режиссеру. Она чувствовала, как более мощная эмоциональная сила вовлекает ее в его орбиту, и не была уверена в том, что хочет ей сопротивляться.

Харрис позволял себе дикие выходки, но Дэн, проявляя терпение и чуткость, добился от него потрясающей игры. Актеры и съемочная группа понимали, что участвуют в создании чего-то поистине уникального, – поговаривали, что Дэн и Ричард будут номинированы на «Оскар».

Когда съемочный период завершился, у Шоны появилось небольшое «окошко» до начала постпродакшна в Лос-Анджелесе, и она решила навестить родителей. К ее удивлению, Дэн предложил подвезти ее на машине.

Мать была несколько сбита с толку появлением жизнерадостного красавца-англичанина и явно захотела, чтобы ему нашлось место в жизни дочери. Дэн быстро завоевал ее расположение, а папа вскоре уже потчевал Дэна байками о дяде, который в 1916 году попал в тюрьму за участие в ирландском восстании и чудом избежал повешения.

Тем не менее, когда они уже прощались, мать не удержалась от шпильки:

– Это твое актерство, Шона, пустая затея. Отказ от своей фамилии ничем хорошим не закончится.

– Тише, Кэтлин, – сказал отец, а Дэн обнял Шону за плечи.

– Вы должны очень гордиться дочерью, миссис О’Брайен. Она замечательная актриса, и в один прекрасный день все в Эннискреа будут знать Шону Джексон.

Возможно, именно тогда она поняла, что влюбилась в Дэна. Той ночью, в маленькой гостинице с видом на Голуэйский залив, они впервые занимались любовью. Он говорил, что она прекрасна и с ним ее мечты станут явью. Он был нежен, нетороплив и возродил в ней страсть – и неважно, в какой конкретный момент она полюбила его, главное, что к ней пришла любовь.

Дэн стал ее задушевным другом. Работа была неотъемлемой частью его существа, а Шона стала нитью, вплетенной в жизненную канву. Она знала, что он любил ее всем сердцем, и испытывала к нему те же чувства.

За тот их первый фильм, «Однажды в апреле», он получил свой первый «Оскар» и сказал, что это она принесла ему удачу. Ее роль, хотя и небольшая, не осталась незамеченной. Номинаций она не получила, зато были блестящие отзывы в ирландской и в американской прессе.

Дэн убеждал ее пойти на оскаровскую церемонию, но Шона решила остаться дома, заказать доставку китайской еды и смотреть по телевизору. Она не была готова оказаться на красной дорожке под прицелом камер, хотя Рокси очень на этом настаивала.

– Я ужасно боюсь. Мне станут задавать вопросы, а я ляпну какую-нибудь глупость и выставлю себя дурой.

– Зря ты не позволила мне сшить тебе платье, – сказала Рокси по телефону из Милана.

– Извини, может быть, в следующий раз.

– Поклянись!

Когда Дэн получил награду, Шона расплакалась: она знала, как много это значит для него, и вместе с тем понимала, что это – полет в стратосферу. Теперь он отдалится от нее, у него начнется другая жизнь и, возможно, появится новая подруга, более соответствующая его звездному статусу.

Но в три часа ночи Дэн завалился к ней в квартиру – в стельку пьяный и изрядно помятый. Смеясь, она пыталась помочь ему снять смокинг, что оказалось непросто – не умолкая ни на минуту, он говорил о том, какой длинной и скучной была церемония и как здорово, что при нем оказалась фляжка с бренди, потому что их очень долго не выпускали из зала.

– В следующем году, Шона, придется тебе составить мне компанию – одному мне больше не вытерпеть. Скажи, что согласна!

– Считай меня возможной кандидатурой, – сказала она, отчаянным усилием пытаясь стянуть с него брюки.

– Но к тому моменту ты будешь моей женой, так что тебе придется.

– Теперь мне окончательно ясно, что ты пьян, – засмеялась она.

– Вовсе нет. Вот… – Он пошарил в кармане и протянул ей коробочку с логотипом «короля бриллиантов» Гарри Уинстона. – Давай, открывай.

Шона взяла коробочку, осторожно открыла и ахнула.

Внутри было кольцо-солитер с огромным бриллиантом в огранке «кушон» – таких она никогда не видела. В свете стоявшей у кровати винтажной лампы в стиле ар-деко его многочисленные грани отражались на потолке калейдоскопом радужных бликов.

– Дэн?..

– Ты согласна, да?

Он качнулся, лицо выражало смесь пьяной любви и легкого беспокойства.

– О, Дэн, да, да, да!!

Она обвила его руками, и он, как подкошенный, рухнул на кровать. Так они лежали, обнявшись и давясь от смеха и слез.

Дэн поцеловал ее с ленивой страстью крепко выпившего человека.

– Я люблю тебя, Шона Джексон.

– И я люблю тебя, Дэн Джексон.

И Дэн, счастливо улыбаясь, тотчас уснул.

Несколько месяцев спустя они поженились на острове Мюстик в присутствии горстки гостей. На церемонию прибыли мать Дэна и его брат с супругой. Рокси, которую сопровождал штатный возлюбленный – доставщик пиццы из Бруклина, где она теперь проживала, была подружкой невесты. «Он привез пепперони и остался!»

Шона также пригласила свою новую приятельницу, визажистку Мэл Розарию, с которой подружилась на съемочной площадке. Теперь она просила ее в каждый свой новый фильм, памятуя слова Дэна: «Тебя должны окружать хорошие люди, которым ты доверяешь».

Родители отказались от долгого путешествия, но отец вручил Шоне обручальное кольцо бабушки. Даже мать прослезилась, узнав о новостях от Шоны, которая приехала их навестить.

Свадебное платье сшила Рокси. Оно было облегающее, без рукавов и бретелек, и шло вразрез с господствующими в восьмидесятых объемными рукавами и подплечниками. Они написали собственные клятвы, и, когда Дэн объявил, что отныне она навсегда в его сердце,