Хорошая девочка. Версия 2.0 - Дора Шабанн

Отходит от причала мой старый год.

Погружу в трюмы я стальные слова

Да дудочку угрюмую — семь-шестьдесят два,

Скорлупой крабьей хрустнет мир под ногой,

Уходи, кораблик, приходи другой…'

Олег Медведев «Гимн белых тигров»

Расскажи о своих планах Вселенной, да…

Помечтай, решись наконец-то поступить не так «как надо», а так «как хочется» и сразу — на-ка, сюрприз!

Пока добирались до дома, я предвкушала и планировала собственное первое в жизни грехопадение.

Выходило вдохновляюще.

До внезапного звонка с незнакомого питерского номера по вотсапу.

— Здравствуйте, Маргарита Анатольевна, вы меня не помните. Это Лада Юрьевна, я преподаю в классе Вашего сына историю, — да ладно, охренеть.

Нет, правда, охренеть! Какие люди в нашем телефоне.

— О, Лада Юрьевна! За последние месяцы я столько про вас слышала, Вы даже не представляете… просто так не забыть. И кстати, мы встречались на ледовом шоу.

— Видите ли, — и замолчала.

Боже, ну что еще у тебя? Хочешь сказать, что мой ослик проходу тебе не дает, боже-ты-мой…

— Что случилось?

— Дело в том, что Руслан пропал, — тихий невнятный писк.

— Как пропал? Когда? Почему? — ё, милый, вот эти молодежные побеги сейчас не в тему вообще. Мороз на улице, середина третьей четверти. И я в Китае.

— Я, скорее всего, тоже виновата… — да, неужели?

— Лада! Соберитесь! Я сейчас в Китае, в двухмесячной командировке. Мне нужна вся информация, что у вас есть! — а вывозить историю, естественно, мне.

Я же педагог старшего звена образовательной цепочки. Я же мать. Я же я…

— Да, Руслан говорил, что вы уехали, — шелестит чуть более уверенно.

— Рус звонил мне вчера в обед. Поругались они с отцом опять. В ночи писал, чтобы я не волновалась. И все, — и звучал, засранец, нормально.

А потом я слышу. Слышу и офигеваю:

— У меня был вчера утром Александр Михайлович. Он вёл себя агрессивно и даже несколько оскорбительно.

— Вот зараза. Сожалею, но ничего исправить не могу, — холера, надо было разводиться-таки перед праздниками.

Саша, гад, что же ты творишь⁈

В трубке чуть не плачет Лада:

— Я э-э-э немного расстроилась…

— Вы психанули и спустили на Руса всех собак за недостойное поведение его отца, — рулить надо твердою рукою, иначе мы тут соплями умоемся и слезами захлебнемся. А время дорого.

— Вероятно, так и есть.

Подбадриваю девочку на расстоянии, как могу. Могу я плохо, это всем известно. Даже мне:

— Огонь-пожар. Дальше…

— Ну, он вышел из класса, и с тех пор никто ничего не знает о нем.

Обалдеть. Картина Репина, ежки-плошки.

Отец решил, что сын у Леры, Лера — наверняка, что у отца. Шикарно, твою молекулу!

— То есть, вчера он ушёл из школы и сегодня его нет? Что Александр Михайлович сказал Всеволоду Бенедиктовичу? — прощупаем, насколько история получила огласку.

Лада становится все тише и печальнее:

— Мне не известно, но друзья до него дозвониться не могут. Телефон выключен.

— Ясно. Если толку от Миронова нет, можно связаться с Валерией Сергеевной — это биологическая мать Руслана, первая жена Александра Михайловича. Телефон должен быть в личном деле.

— Ой, простите. Я не знала. Он только о Вас говорил «моя мама». И телефон для связи дает всегда Ваш. Ну он же Миронов — Коломенский, мы все думали… — знаю я, что вы там все думали. Но на это мне, и правда, наплевать.

— Я стала его мамой десять лет назад, когда вышла замуж за его папу. Давайте так: я обзвоню родственников и знакомых, не связанных со школой. А вы наоборот.

Молодежи, особенно нервной и тревожной, нужен четкий план действий с контрольными точками:

— Да, конечно. Спасибо! Я сразу же напишу, как будут новости. Я так беспокоюсь…

— А уж я-то как… договорились. Жду вестей.

Вашу же мать.

Это что ещё за номер. Они там с ума, что ли, посходили?

Набираю Руслана. Глухо.

Сашу. Так же.

Игната, Ваню — ответ один: «Со вчера не видали. Ушел из школы злющий».

Леру.

Ну, здравствуй, истерика.

— Рита, ты не представляешь! Звонит какой-то мужик мне и такой: «Где ваш сын?», а я, дура, думала, опять кто-то из близнецов начудил. А это Рус. Да, я его родила, но сын он давно уже твой. А тому мужику Саша сказал — у матери, ну, я возьми и ляпни — у второй, наверное. Что теперь будет?

Лера стрекотала, как МИ-8 на взлете. Но основное я уловила.

— Выдохни. Все ищем. Найдется обязательно. Я сейчас возьму билеты и первым рейсом буду.

— Ох, Рита! Спасибо! Я же не могу, ты понимаешь, но так боюсь…

— Успокойся сама, у тебя мелкие, мать и муж. Все, я поняла. Разберусь.

Выдох.

Разберусь.

Я.

Как всегда.

На плечи ложатся горячие ладони:

— Что случилось, моя Королева?

— Брось это. Мне не до чего сейчас. Рус пропал.

— В смысле пропал?

— В коромысле, Влад. Ребенок вчера ушел из школы после скандала, а до этого, утром, поругался с отцом. С момента выхода из школы его никто не видел и не слышал. Все. Телефон выключен, на почту я сбросила сообщение, но пока по нулям. Саша молчит. Лера истерит и толку от нее, как всегда.

— Тише, тише, — он разворачивает и перехватывает меня, пеленая в свои объятья, — не части́. Все решим. Рус ушел вчера из школы, и где он сейчас никто не знает?

Глубоко вдохнув, со свистом выпускаю воздух сквозь стиснутые зубы:

— Да.

— Но его же хватились? Ищут?

— А толку? Классный его, Бенедикт, связался с Сашей, тот ему заявил, что Рус у матери. Позвонили Лере, а она возьми и брякни, что он со второй матерью. То есть там все затихло, потому что Бенедикт, когда про меня слышит — успокаивается. А я-то думала, чего он мне в обед писал — все ли у нас в порядке? Ну, я и ответила, что все… Поэтому школа точно успокоилась. Лера ничего делать не будет, только переживать. Про Сашу у меня даже слов нет.

— Марго, милая, выдохни. Вдохни. Дыши, моя прекрасная.

— Влад, — я рычала и из рук его отчаянно выдиралась.

Надо было заказывать билет, названивать Саше, писать объяснение в Университет и собирать