Победоносец - Anne Dar

говор и вовсе стал твёрдым, как у коренного нововера. Его успехи в учении очень сильно подстегнули и меня, и Ратибора, взявшегося учить бриттский язык вслед за мной, но всё равно, как бы ни хвалил нас Твердимир, я вижу, что при всех наших стараниях и бессонных ночах за чтением и писанием, мы всё равно не можем так же быстро обучиться новому языку, как это сделал он. Однако всё же, мы с братом уже немного знаем английский язык: бегло читаем, пишем и даже переводим слова и целые предложения с английского на русский, и наоборот. Такими знаниями и навыками в Замке не сможет похвастаться даже ряженный в золотые доспехи князь – главный противник преемничества “чужеземных” знаний.

Зачем Твердимир пришёл в Замок, мне всё ещё непонятно – быть может, просто сбился с пути? – но друг он хороший. В первую неделю марта Вяземский позвал его жить в свою приведённую в порядок избу, но Твердимир, тогда всё ещё находящийся в процессе изучения языка и исполняющий роль немого, наотрез отказался съезжать из нашей скромной обители в богатые хоромы, и попросил разрешения у нашего отца остаться жить с нами. Вяземский едва не оскорбился, но всё равно всерьёз не осерчал на Твердимира за его отказ: благодаря своему чудесному спасению в битве с волчьим чудовищем, Вяземский сделал Твердимира не просто своим фаворитом – он стал считать его едва ли не своим кровным сыном. Старик даже представил его князю, после чего все длинные языки города начали активно сплетничать о том, что Вяземский слишком уж расхваливает могучего Твердимира налево и направо, того и гляди, из-за неимения наследника мужского пола ещё объявит контуженного богатыря своим преемником.

Между тем наш отец, конечно же, разрешил Твердимиру остаться жить под покровом нашего очага. И не без причины. Хотя никто не говорит об этом вслух, но я понимаю, что отец, как и я, и Ратибор с дедом Бессоном, видит в этом чужеземце наилучшего кандидата в мужья для Полели, и даже питает надежду на их скорое обручение. В тайном разговоре с дедом Бессоном отец произнёс слова: “…чтобы позарившийся на красоту Онагост чего недоброго не натворил, лучше Твердимиру быть рядом…”. Меня удивило, что обычно сдержанный и строгий в своих взглядах отец так скоро поверил чужаку, но вот что характерно: я поверил Твердимиру и в Твердимира ещё раньше. Скорее всего, причина моей веры с самого начала заключалась в том, что я собственными глазами видел, как этот силач поборол и волчье чудовище, и целую волчью стаю. Он спас мне жизнь, а это немало. И к тому же, я со своим внушительным опытом в рыбалке нашёл чему поучиться у этого молчуна и уже понимаю, что у него природный дар – его необыкновенной ловкости мне не перенять. Лучший охотник и лучший рыбак из всех, что я видывал, неболтливый, деятельный и к тому же не просто обходителен, но добр в общении с женщинами – дед Бессон прав: лучшего жениха для Полели нам в Замке и вправду не сыскать. К тому же, зимой Твердимир прошёл негласное испытание русской баней: сначала он всех пересидел в парилке, после чего, сидя нагим в сугробе, дольше всех натирался снегом, и по итогу выпив больше всех пива и закинувшись сорокаградусной брусничной настойкой, как будто не опьянел ни на грамм. Отец, дед Бессон, я и Ратибор смотрели на него тогда не как на чужестранца, а как на пришельца из самого космоса, а он, смеясь, говорил, что там, откуда он родом, “смертные люди” так экстремально и отчаянно не “самоуничтожаются”, как это делаем мы, русские. С этих его слов все мы в итоге хорошо посмеялись, даже отец хохотал в голос, что с ним случилось впервые на моей памяти. С этой банной ночи и завязалась наша дружба с Твердимиром, и началась наша надежда на него, как на будущего жениха для Полели и брата для меня с Ратибором. Если повезёт – станем одной семьёй. Если не повезёт – останемся друзьями. Если правду говорят люди обо мне, как о Победоносце, что ж, я всей душой на стороне своей единственной, любимой и воистину невероятной во всех смыслах сестры.

***

С наступлением весны в городе стало дышаться как будто свободнее: пробудилась земля, зажурчала вода, ветра принесли влагу, солнце обогрело воздух, начали распускаться почки на деревьях и зацветать ранние побеги. Погожие весенние дни особенно хорошо проводить на полноводной реке или в пробуждающемся лесу, но с таянием снегов начинаются и набеги Блуждающих – зимой они не тащатся через заснеженную долину, утопая и пропадая в снегах, но с ранней весны до поздней осени стрелки́, денно и нощно несущие караул на стене, снимают их потоками звонких сосновых стрел. Три дня и три ночи в месяц несу караул и я, как и все не состоящие в княжеской дружине, но облагаемые военными обязательствами мужчины. За стену теперь запрещено выходить в одиночку и без оружия, и не разрешается покидать Замок больше двенадцати раз за месяц, при этом обязательно с указанием пункта назначения, на случай, если в итоге человек не вернётся и его останки захочет отыскать его семья. Тоталитаризм – порождённое человеком чудовище, которое не изживёт себя до тех пор, пока не исчезнет с лица земли его последний родитель, имеющий возможность и желание довлеть над себе подобным. Сколько бы людей ни было – пара людей, пять десятков людей, миллионы или миллиарды, – пока есть те, кто терпит топтание себя, своих желаний и принципов, и те, кто уверенно их топчет – ничто не удивит вас в истории человечества, ибо она – увы или ура! – циклична.

Пятницы в Замке – базарные дни: гудят лавочники, продаются и покупаются товары, рождаются и разносятся небылицы, сплетни и заговоры. Сегодняшняя пятница особенно шумная, потому как сегодня, впервые с года Падения Старого Мира, в Замке организовывается полноценная ярмарка – торг будет с людьми из-за стены. Ещё в конце зимы совиная почта разнесла по соседним поселениям вести: все соседи откликнулись и начали готовиться к масштабным торгам. До сих пор, из-за соображений безопасности, город был закрыт для чужаков, но за четыре года изоляции Замок заметно истощился на продовольствие, так что ярмарку, очевидно, организовали из расчёта на приток новых товаров и обновление княжеских закромов.

Я, Ратибор, Полеля и Твердимир пришли на ярмарку с приевшимся для камчатских людей и не сулящим большую выгоду товаром: со свежей рыбой. Мы никогда