Любимая помощница инквизитора - Алёна Рю

— Хорошо, можешь не говорить, — произнес он тихо, и в его голос закралась бархатная хрипотца. — Я тебе доверяю.

Он поднял мою руку и развернул ладонь к себе. Медленно, прикрыв глаза, прижал к губам чувствительную середину.

Я сидела, завороженная. И совсем не понимала, что теперь делать. Наш спор так и не разрешился. Инквизитор не дождался от меня объяснений, а я не смогла убедить его, что он не прав. Мы внезапно уперлись в ничью, хотя Реннголд был куда более сильным игроком.

Как это произошло?

И что еще удивительнее, мне не хотелось забирать у него мою руку. Совсем не хотелось. Я по-прежнему боялась его, но теперь это ощущалось иначе. Меня пугал не Великий Инквизитор, а мужчина, горячими губами обжегший мою кожу.

— Леа, — он опустил мою руку вниз, продолжая сжимать ее. — Обещай, что не предашь меня.

— Никогда, — вырвалось у меня из груди раньше, чем я успела подумать.

Черные глаза заблестели и в ту минуту показались самыми красивыми в мире. Я подняла вторую руку и легонько коснулась щеки инквизитора. Не знаю, зачем. Просто хотелось до него дотронуться.

Еще долгую минуту мы так и сидели, не разговаривая, пока Реннголд не разжал пальцы, словно отпуская меня.

— Что ты нашла в отчете капитана шартонской стражи? — внезапно спросил он.

Я несколько раз моргнула.

— Эм… Там много, — начала я невнятно, но постаралась поскорее прийти в себя. — Больше сотни страниц, и сложно найти, что нам нужно…

— Есть такая тактика, — Реннголд кивнул. — Если нельзя не отвечать, то можно завалить противника документами. Выдать такое море сведений, что он в нем потонет. Это они, похоже, и решили провернуть.

— Но что нам делать? — спросила я. — Я нашла про Свифта совсем немного, но никаких объяснений. Теперь даже непонятно, зачем его вообще арестовывали, если в борделе ничего не нашли.

Инквизитор поднялся на ноги.

— Пойдем, покажешь.

Я тоже поднялась, но посмотрела на лежавшие на столе папки. Что теперь с этим делать?

Реннголд словно прочитал мои мысли.

— Из архива нельзя ничего выносить без регистрации у архивариуса. Так что сейчас все надо вернуть на полки. Но потом сможешь продолжить свое… исследование, — добавил он с паузой.

Я кивнула и пошла ставить папки обратно в шкафы.

— Я бы хотела понять, с чем и за что мы боремся, — проговорила я.

Хотя тема вроде была уже закрыта, все равно захотелось это сказать.

— Мы боремся за мир, процветание и безопасность, — ответил за спиной Реннголд.

— Но какими методами? — я резко развернулась и едва не уперлась ему в грудь.

— Давай сначала разберемся с Ферией и торговлей наркотиками, — предложил инквизитор, снова погладив меня по плечу. — А потом уже будем поднимать старые дела. Так пойдет?

Это был неожиданный компромисс. От напряжения во мне что-то лопнуло, и вдруг захотелось прижаться к Реннголду. Обнять его, услышать, как бьется его сердце. И не думать. Не думать о том, кто мы, о том, что стало со всеми этими людьми из списка, даже не думать о Шартоне и отчете стражников.

Ну почему мы не могли быть другими людьми? Встретиться при других обстоятельствах и в другом мире? Там, где между нами не стояли бы его служба и мой дар. Где все было бы проще…

— Леа, — окликнул меня инквизитор уже в дверях. — Пойдем.

Я глубоко вдохнула, стараясь не расплакаться, и последовала за ним.

Мы вернулись в кабинет, где я показала здоровенный отчет капитана стражи.

— Ага, ну как я и думал, — заметил Реннголд, листая страницы. — Куча всего ни о чем. А даже если там что-то есть, ты дни потратишь на поиски этой крупицы.

— Но как тогда? — я посмотрела на него с надеждой. — Свифт продолжит торговать двихтом, а мы ничего не сделаем?

— Это то, что ты уже перевела, — инквизитор отложил отчет и поднял мой лист. — Вино, вяленое мясо, фрукты. Вазы?

— Меня тоже удивило, — я пожала плечами.

— В ящиках, которые показывал Уилмор, тоже лежала одна ваза. Причем пустая, — Реннголд задумчиво прикусил губу. — Ладно, сейчас мы никого будить не будем. А вот завтра утром посмотрим. В любом случае ты молодец.

Он снова коснулся моего плеча. На этот раз мимолетно, но захотелось большего. Эх, Великий Инквизитор, что вы делаете? Я ведь и привыкнуть могу…

От смущающих мыслей отвлек Юрти. Волчонок спорхнул с дивана на пол и сообщил:

— Я голодный.

— Ой, я так и не покормила иярда! — воскликнула я. Тоже мне хозяйка!

— Может, у Агаты есть сырое мясо, — предположил Реннголд, шагая к двери.

— Она наверняка спит.

— А мы сами посмотрим.

Вернувшись в особняк, мы первым делом направились в кухню и затем в кладовую. Здесь царил мрак, хоть глаз выколи, и Реннголд нашел всего одну свечу. Она отбрасывала на полки и ящики длинные тени, и внезапно знакомое помещение показалось зловещим.

Я старалась держаться к инквизитору ближе, едва не касаясь его. И когда это всё же случалось, в меня ударяла микромолния.

Нет, это всё было слишком опасно! И ладно бы я старалась держаться на расстоянии, так и он всё время невзначай меня касался.

Да что ж такое-то!

Двигались мы тихо, рыская в полумраке, как два вора. В итоге сырого мяса не обнаружили, зато было копченое. Свиная шейка, от которой так пахло, что даже мне есть захотелось!

— Не знаю, можно ли ему такое, — озадачилась я.

Реннголд и Юрти ответили одновременно:

— Настоящий волк ест что угодно!

Я рассмеялась, чем вызвала вопросительный взгляд инквизитора.

— Вы с ним одинаково мыслите.

— Значит, берем, — Реннголд поднял со стола нож и отрезал Юрти ломоть. Волчонок впился в него зубами и, проглотив в два счета, благодарно заурчал.

Инквизитор улыбнулся.

— Ну всё, теперь можно идти спать.

Даже не можно, а нужно было. Только я не знала, засну ли. День выдался непростой, а от произошедшего в архиве меня до сих пор трясло.

— Тебе холодно? — спросил Реннголд, снова касаясь ладонями моих плеч.

От его рук расходилось такое тепло, что хотелось обнять его целиком. Оказаться в горячем коконе и никогда из него не выбираться.

—