Спасти дроу - Вита Марли

Капитан стал нам хорошим другом, мы были многим ему обязаны. Дракон помог освоиться, обрести полезные знакомства и поступить Иорану на службу.

От оков Лиам избавился, звания по счастью не лишился и всегда заглядывал в наш дом с развесёлыми байками после далёких и опасных странствий. Однажды напоил Иорана крепким напитком с тропических широт. Дракону — хоть бы хны, а супруг мой был мертвецки пьян. Схлопотали от меня потом оба!

Я же долгое время не могла найти себе занятие — кому нужен такой неопытный маг? Но и без дела не осталась — через полгода после брачной клятвы, что мы с Ираном торжественно дали друг другу, я с удивлением узнала, что готовлюсь к почётной роли матери.

У нас появилась Иолана.

Мы назвали дочь на вольмондский манер — дань уважения королевству, где родился и вырос Иоран. Да и, чего греха таить, Иолана — вылитый отец. Тот же иссиня-серый цвет кожи, острые уши, пепельные волосы, типичные для дроу. И большие голубые глаза. Мои.

А ещё наша дочь — маленькая фокусница, будущая иллюзионистка, сводящая меня с ума. Иолане всего два года, а она уже умудрилась напугать мать своими чарами не раз и не два.

Уши бы оторвать её учителю!

А кто ещё мог надоумить ребёнка, наколдовать крысу в мамином сапоге? А летающие игрушки? А маленького синего питомца-дракона?

С появлением дочери, у меня появилась и работа — молодые драконицы стали доверять мне своих малышей. Я присматривала за их огненными кровиночками, играла с ними, предотвращала в комнатах пожар. И получала жалование.

Для меня это было важно — иметь работу. Быть полезной. Значимой.

— Не проходи мимо, красавица, у меня самый редкий товар, — окликнул меня усатый моряк, — Есть даже кулон с мерцающим самоцветом из подземелий Тхаэля. Видала такой?

Моряк покрутил у меня перед носом украшением в виде солнца с ярким ультрамариновым камнем. Цвета подземного озера. И я сразу, не раздумывая, купила его.

Мне захотелось этой памятный вещицы. Как будто в Тхаэле я оставила что-то очень важное.

— Как идут дела в королевстве тёмных эльфов? — поинтересовалась я.

— О, — потянул усатый, — По всей стране развеселые гуляния. А ты, разве, не слыхала?

Я отрицательно мотнула головой.

— Э, красавица, — пожурил меня моряк, — Живёте на своём острове и не знаете, что в большом мире творится. Новая королева Тхаэля родила дочь, наследницу трона! Говорят, кожа её молочно-белая, как у отца, а глаза жёлтые, как у матери. Её Высочество не боится солнца, подобно светлым эльфам, и хорошо видит в темноте, что присуще дроу. Чудное дитя!

— А магию? Она унасдедовала магию?

— А-а ээ… — замявшись, торговец почесал затылок, — А об этом мужики в порту не рассказывали.

— Не беда, — хохотнула я, — Долгих лет жизни малышке и всему правящему роду. А это что у вас?

Я указала на уголок рамки, что одиноко выглядывала из под навеса.

— Ах, это, — кряхтя, моряк достал из-за прилавка картину, обернутую куском грубой ткани, — А это я купил в Вольмонде за бесценок, — усатый почесал затылок, — Сам не знаю зачем. Цветок какой-то.

Белый Наг. Сказочный цветок, о котором рассказывал Иоран. Однажды супруг показал мне его образ, как и обещал.

Я запомнила.

— Сколько? — спросила я торговца.

— Одам за три медяка, — моряк пожал плечами, — Всё равно никто не покупает этот подмалёвок.

С чувством полного удовлетворения, держа покупки подмышкой, я пошла дальше глазеть на товары.

Домочадцам накупила сладостей, Иорану раздобыла настоящий тропический кофе, а Иолане — яркую, красивую куклу в серебристом платье. Моя крошка обожала кукол, но в Драконьей Долине все игрушки непременно обладали парой исполинских крыльев. А она хотела принцессу. Эльфийскую, с серой кожей и острыми ушами.

Я нашла для Иоланы её мечту.

Домой я направилась довольная, уставшая и без свободной пары рук. Наш дом располагался в низине, совсем недавно мы смогли позволить купить себе уютный домишко «для бескрылых» по очень выгодной для нас цене. Большая удача!

Однако, дома меня ждал кавардак.

Отец с дочерью в солнечную погоду носа не высунут. Но и после их развесёлых игр дом наш выглядел так, будто недалече едва уцелел после землетресения. Или урагана.

Ещё с улицы я слышала заливистый детский смех, восторженный визг и шутливое громкое рычание мужа.

Всё ясно.

Играют в страшного горного ягуара, который ест маленьких милых эльфийских девочек.

— Иоран! Иолана! — уперев руки в бока, вопрошала я нарочито грозным тоном, — Что это вы тут устроили?

Мой супруг, этот хитрый лицедей, растянулся на полу, раскинув руки в позе поверженного зверя, и участливо подыгрывал ликующей от победы дочери.

— О, Агнес, луна моя, — прохрипел он, — Я пал в бою, я побеждён, — а затем заговорщицки шепнул Иолане, — Смотри, мама что-то купила. Разузнай-ка что там. Может, подарки?

Маленькая укротительница горных ягуаров мигом подобралась, слезла с поверженного зверя и забралась на кровать в нетерпеливом ожидании.

— Ма, подалки? — спросила плутовка выжидающе и я не сдержала улыбки.

А глаза то невинные-невинные! Большие, чистые, голубые.

Как два ярких сапфира.

Как море в погожий день.

Как небо над великим Тхаэлем.

Бонус

Бонус

— Наконец-то Иолана спит, — любимый нырнул ко мне под одеяло и прижался ледяными ступнями. Грел ноги, паразит! — Маленькая плутовка потребовала от меня три сказки. Целых три! И только потом уснула.

— Не удивлена, — хохотнула я, — Все твои сказки с этими… иллюзионистскими фокусами. У ребёнка такие восторги. Какой же тут сон⁈

— Самый, что ни есть, волшебный, — эротично промурлыкал Иоран, — Теперь пора позаботиться о сладких сновидениях жены, а?

Ладонь эльфа заскользила мне по ноге, задрав подол ночной рубашки. Дроу огладил моё бедро, сжал ягодицу и медленно потянулся рукой к нежной плоти, к средоточию удовольствия.

Я протестующе пискнула, но то был слабый, неубедительный протест.

— Что? — дразня, спросила низким грудным голосом, — Тоже расскажешь мне сказку?

Жарким дыханием дроу опалил мою кожу.

— Нет, — хрипло ответил он и мягко уложил меня на спину, — Покажу.

Огонь в камине затанцевал, заискрился и тени на потолке приобрели очертания — миниатюрная женщина и высокий мужчина с длинными острыми ушами.

Пара кружилась в эротическом танце, фигуры сплетались в поцелуе, принимали соблазнительные позы. Вот мужчина целовал грудь женщины, а затем сполз вниз, устроился между её бёдер и она выгнулась в немом крике.

Иоран вторил танцующий тени. Целовал мою грудь, с наслаждением вбирал в рот сосок, а ладонью ласкал меня между бёдер. И волна сладкого щекотливого удовольствия окутывала меня. Внизу живота томительно ныло, требовало больше удовольствия.

Любимый не спешил. Он любил дразнить, обожал, когда я начинала изнывать от желания, просить большего. Медленно ласкал, пальцем очерчивал вход. Не торопился.

Я не удержалась. Смотрела на разнузданный танец, иллюзию, созданную любимым, и нетерпеливо подавалась бёдрами навстречу ласкающей руке.

А потом, наконец, получила награду — любимые мужские пальцы там…

Я вскидывала бёдра, хватала ртом воздух и в нетерпении насаживалась сильнее на пальцы любимого.

Ещё.

Ещё немного.

Тени на стене изменились. Теперь женщина оседлала своего любовника, медленно опустилась и ритмично задвигала бёдрами, запрокинув голову.

— Хочешь так же? — вместе со стоном выдохнула вопрос.

Иоран остановился, — я почувствовала лёгкий укол разочарования, томление по прерванному удовольствию, — а затем позволил мне опрокинуть его на спину.

Обнажённый и возбужденный до предела эльф. Прекрасный, чувственный, с влажными, опухшими от поцелуев губами, с твёрдым, прижимавшимся к животу членом. Распутный и бесконечно сексуальный.

Мой дроу.

Мой любимый.

Мой супруг.

Я позволила себе им любоваться, касаться его лица, трогать восхитительный впалый живот. Теперь была моя очередь дразнить.

Моя ладонь прошлась по сухому прессу, коснулась мягкой поросли в паху, а потом сомкнулась у основания члена плотным кольцом. Пальцем я обвела влажную, текучую головку. Взяла в плен его мужественность.

Иоран зашипел. Упёрся в подушку затылком и подавил стон. С некоторых пор мы старались не шуметь — теперь в соседней комнате спала наша дочь.

Я медленно провела по стволу вверх-вниз. Один раз, второй, третий. Наращивала темп и неосознанно подавалась бёдрами сама.

Теперь я была уверена, больше тени не показывали нам немой спектакль — иллюзионист, что управлял ими, потерялся в ощущениях. Больше не колдовал.