Гарем для сестры султана - Людмила Вовченко

— Кто она? — шептала Лейла.

— Без имени. Заявилась сама. Не ест мяса. Разговаривает на французском и турецком с одинаковой лёгкостью.

— Интересно…

— Очень, — тихо ответила Джасултан. У неё сжались пальцы.

* * *

Первый день — фехтование.

Маска побеждала с изяществом, как будто играла музыку клинком.

Во втором раунде — стрельба.

Стрела маски попала в цель до того, как девушка из Тебриза успела натянуть тетиву.

— Она тренировалась в прошлом мире, — прошептала Джасултан себе. — Я знаю этот стиль. Мы учились так в зале…

В спортшколе…

И вдруг вспышка:

«Маша, ну как ты так прыгаешь? Я на шпаге — как мешок с картошкой!»

Воспоминание.

Забытый голос.

Тот самый.

* * *

На третий день — интеллектуальный раунд.

Загадки. Политические задачи. Яды.

— Что сделаешь, если слуга приносит тебе чашу с лёгким запахом горького миндаля?

Маска усмехнулась.

— Я дам ему вторую чашу. С настоящим ядом. Пусть почувствует разницу.

И смех прошёлся по арене. Даже судьи не сдержались.

* * *

Ночью, в своих покоях, Джасултан сидела у окна.

Ветер колыхал тонкие занавеси.

А в голове — воспоминания:

— Таня.

Подруга.

Соперница.

Женщина, с которой они когда-то вместе сбегали с уроков и участвовали в косплее Роксоланы.

— Не может быть… — прошептала она.

— Почему нет? — раздался голос за спиной.

Джасултан резко обернулась.

Маска стояла у двери.

Сняла капюшон.

И под ним — знакомое лицо.

Только теперь — восточное. Уточнённое. Но всё ещё она.

— Привет, Машка.

* * *

— Таня⁈

— Ты думала, одна такая? Да я ещё до тебя на экскурсию в дворец зашла.

Только меня кинуло не в гарем, а на корабль к пиратам.

Сначала думала, что это просто баг… А потом поняла — это мой шанс.

— Почему ты молчала?

— Я хотела понять, кто ты стала. Джасултан… Ты теперь не девочка с мечтами. Ты… правительница.

— Но я тоже изменилась, Маш. И я хочу быть рядом.

— Ради чего?

— Ради того, чтобы ты не осталась одна на троне из роз с шипами.

* * *

И в ту ночь они долго сидели, пили какао с мятой и говорили,

вспоминая прошлое,

смеясь над тем, как мечтали попасть в сериал…

…и оказались в нём.

Но теперь — они пишут свой сценарий.

* * *

На рассвете Таня — теперь Тайна-бинт-Рух, как записали её имя на турнире — получила первое место.

И вместе с Джасултан они объявили:

→ В Академии появится новый факультет:

Факультет Связи Миров —

где обучают не только тех, кто родился здесь,

но и тех, кто перешёл через время.

* * *

А внизу, среди учениц, уже перешёптывались:

— Говорят, султанша — тоже попаданка…

— Да ну?

— А если да — тогда всё становится понятным.

— И это даже вдохновляет.

Глава 41

Глава 41

Некоторые войны начинаются не с удара меча.

А с вопроса, заданного голосом из старого мира.

* * *

На рассвете, когда сад ещё хранил прохладу ночи, Джасултан обнаружила на подоконнике свиток.

Без печати.

Без подписи.

Только изогнутый символ: перо, пробитое компасной стрелкой.

Она застыла.

Этот знак…

Она видела его. Не здесь. Там.

→ В универе.

→ На дверце профессорского шкафа.

→ На брошюре, которую ей как-то вручил доктор Неверов:

«Женщина как носитель хаоса в закрытых системах».

* * *

— Лейла, кто принёс это?

— Не знаем. Стража не видела. На записях пусто.

— Потому что он уже умеет прятаться даже от магии, — сказала Джасултан. — Он пришёл.

— Кто?

— Тот, кто создал трещину между мирами.

* * *

Письмо внутри было коротким:

_'Ты многого добилась. Академия. Союзы. Девочки, верящие в свои мечты.

Но скажи честно: ты не соскучилась по настоящему интеллектуальному миру?

По обсуждению Кантора и Шопенгауэра за кофе?

У тебя есть неделя. Потом я сделаю ход.

Хочешь обсудить условия — приходи в павильон из чёрного дерева.

Один на один.'_

— А.

* * *

Джасултан села.

Медленно.

В её голове стучало:

'Ты думала, ты — героиня истории?

Ты — часть гипотезы.

Я бросил вызов — ты ответила.

Ты — одна из наблюдаемых.'

* * *

В тот же день по Академии разошлись странности:

→ одна из учениц, прочитав философский текст, впала в сон на сутки — а проснулась, бормоча уравнения, которых здесь не существовало;

→ Лейла нашла в кабинете алхимии кусок материи — синтетический, из «того» мира, с биркой от лаборатории;

→ а в саду выросло растение, которое в этом мире считалось вымершим — но которое Маша знала с детства как «папоротник-хищник» из книги профессора.

* * *

— Он играет, — сказала она Тане ночью.

— Он всегда играл.

Для него мы были курсовыми проектами.

Ты, я, остальные.

Помнишь, как он нас собирал в кружок «Критической женщины в метаистории»?

— Чёрт. Думаешь, он…

— Думаю, он нас и забросил сюда.

И теперь хочет исправить эксперимент.

Сломать. Подчистить.

— И что ты будешь делать?

— Я пойду к нему.

На его условия.

Но с своими козырями.

* * *

На следующий вечер Джасултан была в павильоне из чёрного дерева.

Он уже ждал.

Седой. В белом кафтане.

С глазами, как и прежде, — насмешливыми и ленивыми.

Перед ним — шахматная доска. И чаша кофе.

— Ну здравствуй, Маша.

Вижу, ты научилась стоять прямо и говорить красиво.

А вот логике — всё ещё нет.

— Логика — это не то, чем вы уничтожаете мир, профессор.

Это то, с чем мы его строим.

И я вам не Маша.

Я — Джасултан.

— Ах, да… Новое имя. Новая роль. Гарем для сестры султана…

И вот ты теперь хозяйка мира?

— Нет. Я хозяйка своей воли.

— Тебе дали сладкую клетку, и ты обставила её под дворец.

Потрясающе.

Но эксперимент окончен.

Ты перешла границу.

Создала структуру.

А женщина, создавшая порядок — это уже угроза.

— Угроза кому?

— Мужчинам, которые боятся того, что мы не хотим возвращаться обратно?

Он усмехнулся.

И вытянул из-за пазухи маленький прибор.

Кристалл. Мерцал.

— Один клик — и ты проснёшься в своей старой квартире.

Своё тело.

Старый мир. Без магии. Без власти. Без вас.

Выбор за тобой.

Но если ты