Принцесса на побегушках - Натали Андерсон

Лиззи непрерывно улыбалась. Она не улыбалась столько за всю свою жизнь. Ей приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы выглядеть веселой и счастливой, — она очень, очень устала.

Ей не обязательно было оставаться до конца вечеринки, чтобы убедиться в том, что это настоящий успех. Одна ее часть торжествовала, а вторая больше всего хотела сбежать куда-нибудь и оплакать свое разбитое, кровоточащее сердце. Но такая возможность представится ей не раньше чем через пару часов, а значит...

Лиззи выпрямилась и расправила плечи — до прошлой недели она и не подозревала, какая она сильная и стойкая. И эта стойкость поможет ей сейчас вернуться к роли хозяйки вечера.

Джеймс перехватил Лиззи в тот момент, когда она переходила от одной группы гостей к другой. С решительным выражением лица он крепко взял ее за локоть и отвел в сторону.

— Я хотел дождаться окончания вечера, чтобы поговорить с тобой, — проговорил он на ухо Лиззи. — Но не могу больше ждать. Мы можем поговорить сейчас?

Лиззи кивнула. Не потому, что хотела говорить с ним, а потому, что не хотела публичной сцены. Вместе они вышли в коридор и направились в одну из комнат для переговоров. Лиззи остановилась посреди комнаты, кстати, той же, где неделю назад Джеймс отчитывал ее за провал первого приема. Что на этот раз она сделала не так?

— Парень, выходивший из твоей спальни, модельер, да?

Нет, она не хотела еще раз проходить через это. Тем не менее она кивнула, не доверяя голосу, который мог подвести ее в любой момент.

— Я видел его на фотосессии, когда ты представила его журналистам. Должно быть, он гей?

— Нет, Тино не гей, — тихо возразила Лиззи.

— Нет? Но он не твой тип мужчины, так ведь?

Лиззи покачала головой. Зачем Джеймс спрашивает, если знает ответ?

— А я твой тип мужчины?

Лиззи окаменела и сцепила руки, по ее телу то пробегали мурашки, то охватывал жар.

— Я не хочу говорить об этом, — пробормотала она и бросилась к выходу.

Но Джеймс успел остановить ее. Крепко схватив за плечи, он притянул Лиззи к себе.

— Прости меня, — хрипло выдохнул он. — Прости.

Лиззи стояла молча, не поднимая головы. Джеймс немного ослабил хватку, но не слишком.

— Послушай меня, — с напором начал он, затем перевел дыхание и произнес мягче: — Пожалуйста.

Лиззи снова промолчала, но и не сделала попытки вырваться. За что он просит прощения? Что хочет сказать ей? Она едва слышала его, потому что в ушах стоял гул от страха и робких проблесков надежды.

Джеймс заговорил не сразу, а когда заговорил, то медленно и спокойно:

— Однажды ты спросила меня, в каких отношениях мы с матерью, не поссорились ли мы? Поссорились и долгое время практически не общались. Разговаривали очень осторожно и ни о чем. Однажды я пришел из школы раньше обычного и застал ее с любовником. Они закрутили интрижку буквально у отца под носом, поставив под угрозу существование нашей семьи. — Джеймс заговорил быстрее. — Она знала, что я знаю. Но это еще не все. Вскоре я узнал, что любовник был не один. Она всю жизнь изменяла отцу. — Горечь в его голосе была осязаемой. — Я никогда об этом никому не рассказывал, Лиззи. И прежде всего отцу.

Потрясенная словами Джеймса, Лиззи подняла голову. Увидев муку в его глазах, она испытала острую жалость к мальчику, каким он был в то время, узнавшему неприятную правду и несущему по жизни неимоверный груз тайны.

— Я был дико зол на отца за то, что он ничего не замечает. Как он мог не видеть очевидного? И я решил, что меня-то уж не обманет ни одна женщина, что я не буду таким глупцом, как мой отец.

Джеймс скривился, и сердце Лиззи провалилось куда-то в живот, когда она увидела эту ироничную усмешку на его губах. О нет! Не может быть! В порыве сострадания она положила руки ему на грудь.

Джеймс опустил глаза и посмотрел на ее руки, немного помолчал, словно раздумывая, продолжать ли, и снова заговорил:

— Пару лет назад у меня завязались достаточно серьезные отношения. Дженни была весьма известной светской... бабочкой, больше всего на свете любившей внимание к своей персоне. Я долго не знал, что она изменяет мне налево и направо. С одним из любовников ее засняли папарацци. Фотографии появились в желтой прессе. Весь мир узнал о ее изменах раньше меня, и пресса долго смаковала сей факт.

Лиззи вздрогнула, хотела что-то сказать, но Джеймс продолжил свою исповедь:

— Я не хотел снова оказаться в подобной ситуации, пройти через боль и унижение, и твердо решил, что больше никогда всерьез не увлекусь ни одной женщиной. Только короткие, ни к чему не обязывающие связи.

Джеймс посмотрел Лиззи в лицо, в его глазах были раскаяние и просьба о прощении.

— А потом появилась ты. Такая красивая, такая жизнерадостная... — Он покачал головой. — Я очень старался не поддаться твоему очарованию, Лиззи. Я твердил себе, что ты легкомысленная, тщеславная, не знающая слова «верность». Но ты каждым своим поступком доказывала обратное. И я не справился. Однажды прикоснувшись к тебе, уже не мог остановиться. А прикасаясь снова и снова, хотел большего, хотел узнать тебя, понять. — Джеймс перевел дыхание, а потом заговорил о другом: — Когда я решил, что ты оставляла меня спящим в постели и уходила по ночам развлекаться... Я почувствовал себя обманутым наивным идиотом. Решил, что история повторяется. Но на этот раз все было гораздо хуже. Хуже, чем с матерью, хуже, чем с Дженни.