Притяжение - Мария Владимирова

— Понимаю и не претендую, хотя очень хочется претендовать.

— Мы сегодня вернёмся в квартиру, правда не знаю, как я там буду.

— Не надо возвращаться, мне спокойнее, если вы останетесь в доме, да и места там много, опять же вам сегодня не до переезда.

— Это да.

Завтра у нас трудный день, нам нужно явиться в полицию, и я не уверен, что Мия сможет легко пережить это потрясение.

Мы еще какое-то время стоим у ворот дома, молчим. Она кутается в пальто, пряча от меня глаза, я, засунув руки в карманы, перекатываюсь с пятки на носок. Нам есть, что сказать друг другу, по крайне мере мне точно, и мы обязательно все скажем, но не сегодня....

Глава 30

Кабинет, в котором нас встречает Саша, Мурад и следователь, что допрашивал меня ранее по делу Батищева, самый обычный. Словно застывший в прошлом столетии. Стены до середины обиты вагонкой, выше покрашены. Старая полированная мебель, обычные стулья. Единственное, что придает этому помещению элемент современности- компьютер с довольно большим монитором.

Отчим ведет здесь себя по хозяйки, предлагает всем чай или кофе, рассаживает так, чтобы удобно было смотреть в монитор. И он, и Аслан заметно нервничают, оба наотрез отказались мне назвать имя задержанного. Напряжение между ними все еще очень заметно.

С Сашей у нас вчера был разговор, с трудом, но я его поняла, к тому же все что не делается, всегда к лучшему. Ника разговаривает, да так, что у нас уже болит голова от ее болтовни, слышать голос своего ребёнка- счастье. Аслан на свободе, обвинения с него сняты, в том числе и благодаря вчерашнему происшествию.

Ночью мы долго говорили по телефону, и мои доводы в правильности действий Саши остались для него неубедительными.

Маме мы ни о чем не рассказываем, для нее возвращение на родину итак волнительно, не обошлось без высокого давления. Про то, что здесь делает Саша тоже пришлось немного недосказать. Для мамы версия- приехал, чтобы поддержать ее и помочь, чем сможет.

— Итак, — потирает ладони Саша, — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.

— Не паясничай, не в цирке! — рычит Аслан.

— Тогда рассаживайтесь дамы и господа, блокбастер вот-вот начнётся!

На мониторе появляется большое серое помещение, возможно от волнения оно кажется серым мне, возможно просто картинка чёрно-белая. Посредине стоит стол, с двух сторон от него два стула.

— Мия, версий никаких? — интересуется Саша.

— Нет, — растерянно пожимаю плечами.

Картинка на мониторе меняется, в помещении появляется конвой, сопровождающий человека в наручниках.

Даже через черно-белую запись можно отметить ровную спину, стройную, почти модельную фигуру.

Внутри все леденеет. Зара!!! Я не могу ошибаться- это она, моя Зара! Она послушно дает расстегнуть наручники, ровно, грациозно присаживается на стул. В дверь заходит еще человек, садится напротив.

Зара отвечает на вопросы спокойно, возмущаясь иногда, что ей приходится терпеть неудобства из-за недоразумения, она случайно оказалась на том перекрёстке, не сработали тормоза, а машинами из своего гаража семья Зурабовых разрешала ей пользоваться в любое время, доказательством служит то, что Зара вписана в страховку почти на все автомобили семьи.

И я ей верю! Не может быть иначе, все произошедшее просто стечение обстоятельств. Она спешила к стоматологу, зуб сильно разболелся. Все можно проверить, достаточно позвонить в клинику.

В клинике подтверждают.

Все ее ответы на вопросы следователя выглядят убедительно, как само собой разумеющееся, и я уже жду, что ее отпустят, что мы обнимемся в коридоре, потом попьем вместе кофе, посмеёмся над случившимся и над очередными бестолковыми мужчинами, раздувшими обвинение из ничего. Все гладко, до определённого момента...

— Батищев вас опознал! — говорит ей следователь, — Вы летели с ним в самолёте, пересели к нему, договорившись с его соседом поменяться местами, сославшись на то, что вы не можете сидеть возле иллюминатора.

— Но это правда, — ровно отвечает Зара, — Я боюсь летать, предпочитаю места подальше от иллюминатора, а человек сидевший рядом наотрез отказался меняться местами. Попросила первого попавшегося и понятия не имела, что на соседнем оказался Батищев, мы не знакомились!

— Да, а он утверждает, что мило беседовали всю дорогу, рассказывали о здешних достопримечательностях, даже водой угостили из местного источника.

— Ну угостила и что?

— Бутылку Батищев не выкинул, как сказал вам, спрятал в портфель. Он мужчина не молодой, память иногда подводит, признаться в таком красивой женщине, ему показалось неудобным, вот и заныкал дедок бутылку, чтобы ничего не напутать потом, когда воду будет покупать. А там пальчики ваши, и экспертиза показала, что препарат, вызывавший сердечный приступ, был именно в этой бутылке, а не в той, что дал ему Аслан по дороге.

Зара молчит долго, я где-то в глубине еще надеюсь, что сейчас у нее и на этот аргумент найдётся оправдание, но...

Ее прямая, как стержень спина гнется, вмиг моя подруга становится не похожей на себя саму: сутулая, с опущенной головой, рукава кофты она сначала пытается натянуть на кисти рук, а потом вдруг закатывает до логтей и впивается ногтями в запястья, чешет руки так, словно у нее болезнь какая-то.

— Вам в центр и на мобильный звонил доктор, к которому Батищев попал. Мы проверили его телефон и компьютер, он искал вас, нашёл и...

— Денег попросил! — выплевывает Зара не своим голосом.

— За что?

— За молчание, он узнал меня!

— Сумма была так велика, что вы решили от него избавиться?

— Нет, просто я знала, что на одной сумме он не остановится. Мне бы пришлось от него прятаться.

— Как тогда, когда вы таким же способом убили своего мужа?

— Да что ты знаешь обо мне? — взрывается Зара, вскакивает из-за стола и нависает над следователем, ведёт себя так агрессивно, что конвою приходиться подключиться к ее усмирению, — Мой муж меня предал, ясно! Он убил меня, мою любовь, он виновен в смерти нашего ребёнка! Он и его потаскушка!

— Может быть я удивлю вас сейчас, но мне известно все или почти все, — давит на нее следователь.

— Серьёзно, — смеётся она, смех этот неестественнен, похож больше на лай гиены.

Меня снова пробирает дрожь, в висках начинается болезненная пульсация, потому что вдруг до меня доходит, что Батищев, я и доктор- не единственные ее жертвы. Аслан, чувствуя, что мне не хорошо, берет мою ладонь в свою, пытаясь поддержать. Теперь понимаю, почему он так переживал за меня, почему не хотел, чтобы я присутствовала здесь сегодня, от чего хотел оградить.

— Мия, все хорошо? — волнуется