Ромашки для Наташки - Екатерина Мордвинцева

— Я не знаю, что сказать, — прошептала я.

— Ничего не говори, — он обнял меня, прижал к себе. — Просто будь. Со мной.

Мы стояли так долго. Огни города отражались в реке, звезды мерцали в проталинах, и было тихо, как не бывает тихо в центре города — но для нас звуков не существовало. Только его сердце и мое. Бьющиеся в унисон.

— Михаил, — сказала я, не поднимая головы.

— Да?

— Я тоже тебя боюсь потерять. Каждый раз, когда ты уходишь на стройку, я думаю: а вдруг? Вдруг опять? Вдруг я не успею?

— Не думай, — сказал он. — Я теперь берегу себя. Я обещал тебе.

— Обещал, — я подняла голову, посмотрела на него. — Но я все равно боюсь. Это у меня в крови — бояться за тех, кого люблю. Это часть моей работы. И часть меня.

— Тогда я буду беречь себя вдвойне, — он поцеловал меня в лоб. — Чтобы ты не боялась.

— Не помогает, — улыбнулась я сквозь слезы. — Я все равно буду бояться.

— Тогда я буду рядом, — сказал он. — Всегда. Чтобы ты знала, что я жив. Что мы живы. Что у нас есть время.

— Сколько? — спросила я. — Сколько у нас времени?

— Столько, сколько ты захочешь, — ответил он. — Я буду дышать ради тебя. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

Я взяла его руку, приложила к своей груди, туда, где билось мое сердце.

— Чувствуешь? — спросила я.

— Да, — он улыбнулся. — Бьется.

— Это ради тебя, — сказала я. — Только ради тебя.

Он поцеловал меня. Долго, нежно, как будто мы были единственными людьми на этой набережной, в этом городе, в этом мире. И я чувствовала, как его сердце бьется в такт моему. Семьдесят два удара в минуту. Ровно. Спокойно. Живо.

Мы пошли обратно, держась за руки. Молчали, но это молчание не было тяжелым. Я смотрела на огни города, на окна, в которых горел свет, и думала о том, что где-то там, в одном из этих окон, скоро зажжется свет и для меня. Наш свет. Общий.

— Михаил, — сказала я, когда мы подошли к машине.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знал. Я… — я запнулась. Слова, которые я так долго носила в себе, не хотели выходить.

— Что? — спросил он тихо.

— Я люблю тебя, — сказала я. И выдохнула. Как будто сбросила груз, который несла всю жизнь. — Я не знаю, правильно ли это. Не знаю, что скажут коллеги. Не знаю, как это вписывается во врачебную этику. Но я люблю тебя. И не могу больше это скрывать.

Он смотрел на меня, и в его глазах были слезы. Мужчина, который пережил инфаркт, который лежал на холодной земле и смотрел на звезды, который рисовал меня цветущей веткой, — он стоял передо мной и плакал.

— Натали, — сказал он, и голос его дрожал. — Я ждал этого. Ждал, когда ты скажешь. Я знал, что ты боишься. Я знал, что тебе нужно время. И я готов был ждать вечность. Но ты сказала. Спасибо.

— Не плачь, — я вытерла его слезы. — Я не хотела тебя расстраивать.

— Это от счастья, — он обнял меня. — Я тоже тебя люблю. С первой минуты, как ты сказала «дышите». Я люблю тебя. И буду любить всегда.

Мы стояли посреди парковки, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьется под моей щекой. Ровно, сильно, уверенно. Семьдесят два удара в минуту. Мое сердце билось в такт. Потому что мы дышали одним воздухом. Потому что мы были вместе. Потому что это и есть любовь — та, которую я так долго искала и наконец-то нашла.

— Поехали домой, — сказал он.

— Поехали, — ответила я.

Мы сели в машину. Он держал меня за руку всю дорогу, и я смотрела на его профиль, освещенный огнями города, и думала о том, как быстро все изменилось. Еще месяц назад я не знала этого человека. А теперь не представляла, как жила без него.

— Михаил, — сказала я, когда мы подъехали к моему дому.

— Да?

— Ты останешься сегодня?

Он посмотрел на меня, и в его глазах было удивление и надежда.

— Ты уверена?

— Да, — сказала я. — Я не хочу быть одна. Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы я могла слушать твое сердце и знать, что ты здесь. Что мы вместе.

Он заглушил двигатель, повернулся ко мне.

— Я останусь, — сказал он. — На столько, на сколько ты захочешь.

Мы поднялись в квартиру. Я налила ему чай, себе — кофе. Мы сидели на кухне, пили, смотрели друг на друга. Впервые за долгое время я не чувствовала усталости. Я чувствовала только покой.

— Натали, — сказал он, когда мы допили. — Я хочу тебе кое-что показать.

Он достал телефон, открыл фотографии. На них был парк — тот самый, который он проектировал. Дорожки, скамейки, детская площадка. И аллея. Длинная, широкая, с молодыми деревьями.

— Это аллея, — сказал он. — Я назвал ее в твою честь. «Аллея Натали». Там посажены белые азалии. Они будут цвести в мае.

— Ты назвал аллею в мою честь? — я смотрела на фотографии и не верила своим глазам.

— Да, — он улыбнулся. — Ты спасла мне жизнь. Это самое малое, что я могу сделать.

— Михаил, — я взяла его за руку. — Это не малое. Это… это самое большое, что мне когда-либо дарили.

— Тогда я подарю тебе еще, — сказал он. — Я подарю тебе всю жизнь. Если ты согласна.

— Согласна, — сказала я, не задумываясь. — Тысячу раз согласна.

Он поцеловал меня, и я почувствовала, как его сердце бьется в такт моему. Семьдесят два удара в минуту. Ровно, спокойно, как у человека, который нашел то, что искал. Как у человека, который наконец-то может дышать полной грудью.

Потому что мы дышали вместе. Потому что мы были живы. Потому что это и есть любовь — та, ради которой стоит жить. Дышать. Ждать. Надеяться.

Я взяла его за руку и приложила к своей груди.

— Чувствуешь? — спросила я.

— Да, — ответил он. — Бьется.

— Это для тебя, — сказала я. — Всегда для тебя.

Он улыбнулся, и в его глазах отразились огни города, которые мерцали за окном. И в этих огнях я увидела наше будущее. Длинное, светлое, полное жизни.

Потому что мы нашли друг друга. Потому что мы дышали одним воздухом. Потому что это и есть счастье — то, которое я так долго искала и наконец-то нашла.

В руках человека, который сказал: «Мне не нужна удобная. Мне нужна живая».

И я была живой. Впервые