Пятая зона пульса - Юля Артеева

— Понял. Я и не собирался.

Мой телефон вибрирует, и я сразу же хватаю его со стола, расплываясь в улыбке только от имени отправителя.

Леша: Думаю о тебе

Леша: Ты меня заговорила? Приворожила?

Ника: Да

Ника: Делала обряд на полную луну

Леша: Вечером все в силе?

Леша: Хочу тебя

Леша: Увидеть

Ника: Я тоже тебя хочу

Ника: Увидеть

Артем хмыкает, наблюдая за мной, и тянет задумчиво:

— Не рассчитывал, что увижу тебя таким. Но я рад.

— Каким?

— Живым, — отвечает тут же. — За последние годы привык к твоему дохлому взгляду.

— Дохлым был не только взгляд.

Друг молчит, глядя на меня красноречиво из-под тяжелых век. Мы оба знаем, что я был не в себе и последние месяцы с Яной и пару лет после. Мне становится стыдно. Папа меня не так воспитывал, мне все это противоестественно. Мужчину не должны так разрушить отношения, мне до сих пор тяжело это в себе принять.

И вдруг мне на телефон падает сообщение.

Глянув на экран, рассчитываю увидеть имя Ники, но натыкаюсь на незнакомые цифры. Читаю сообщение и, не сдержавшись, с раздражением отталкиваю от себя смартфон.

Власов непонимающе прищуривается, пока фокусируется на строчках, а потом резко меняется в лице. Хватает со стола мой телефон и говорит:

— Я его нахрен выкину сейчас.

— Не понимаю, почему она активизировалась.

— Чует, как акула, — цедит Тема неприязненно.

Протягиваю руку, и Власов, чуть помедлив, возвращает мне гаджет. Я снова открываю сообщение, чтобы удостовериться, что мне это не привиделось.

*: помнишь наш первый раз? Я часто вспоминаю

Артем говорит:

— Я все еще думаю, что тебе нужно сменить номер.

— А я думаю, что это не поможет.

— Она тебя преследует, Лех. Ты как новые отношения собрался строить с таким приколом?

Вцепившись зубами в нижнюю губу, смотрю на телефон, который сейчас молчит. Понимаю, что при всем желании не смог бы подобрать нужные слова, чтобы объяснить ситуацию Нике. Она свалит от меня быстрее, чем я моргну.

Взяв телефон, я добавляю и этот новый номер в черный список, и говорю тихо:

— Знаешь, что радует?

— Ну?

— С каждым сообщением я начинаю ее ненавидеть еще больше.

Власов смотрит на меня, не мигая. А потом вдруг поднимается со своего места, обходит стол и тяжело падает рядом со мной. Сгребая меня в медвежьи объятия, бормочет:

— Ненавидь, Лех. Лучше ненавидь.

А потом добавляет:

— Давай Нике напишем? Хочу увидеть твои влюбленные глаза, просто умираю как.

Глава 26

После позднего завтрака с Артемом в кафешке в центре, я еду на работу и следующие шесть часов не думаю ни о чем, кроме плана занятий. Я сегодня работаю неполную смену, но запись плотная, нет ни одного свободного окна, а дети все как на подбор непростые. Где-то ближе к концу прошу админа принести кофе и протеиновый батончик, чтобы дотянуть до вечера. Последние полтора часа — просто пытка. Ссать хочется нестерпимо, но выйти нет никакой возможности, и меня под ноль выматывает гиперактивный четырехлетка, а потом круглощекий младенец с коликами. Поэтому когда вижу через стекло свою любимицу Мию, выдыхаю с облегчением. Ей около трех с небольшим, но она такая сознательная, спокойная и старательная, что я просто обожаю эту девчонку. Тем более, что приводит ее всегда папа и никогда в наши занятия не вмешивается.

— Ты грустный, — сообщает Мия тихо, взяв меня ладошками за лицо.

— Думаешь?

— Думаю, да.

Провожаю взглядом спину ее отца и отвечаю:

— Я просто очень серьезный. Пойдем разминаться.

Кивнув, она погружается под воду и плывет к поручню. Поначалу руки и ноги действуют в полном рассинхроне, малышка болела и пропустила пару недель тренировок, но потом потихоньку вспоминает, как нужно двигаться.

И, схватившись маленькими пальчиками за металлическую рейку, Мия смотрит на меня через розовые плавательные очки и сообщает:

— Ты всегда серьезный. А сегодня грустный. Я расскажу, что нужно делать, когда тебе грустно.

— И что же? — интересуюсь, стараясь не рассмеяться.

— Сделать что-то приятное.

— Например?

— Например, съесть шоколадку, — взмахивает ладошкой, перечисляя, — посмотреть мультики, погладить кошку, обнять папу, нарядиться.

Я улыбаюсь, глядя на девочку в розовом купальнике и желтой шапочке. Кажется, в этом ряду отлично бы смотрелись такие варианты как: закончить смену, принять горячий душ и поехать на встречу с девушкой, которая очень нравится. Гораздо лучше мультиков. Но вслух я об этом, конечно, не говорю. Благодарю за совет и переключаю Мию на упражнения.

А через несколько часов уже сижу в своей ауди около кальянной, где работают Ника и моя тетя. Мероприятие сомнительное, и я знаю, что Добронравова переживает из-за того, как Полина может отреагировать на это, правда, не уверен, из-за чего конкретно. Моргунова уже успела как-то откомментировать наш взаимный интерес?

Время значительно переваливает за два часа ночи, и я напрягаюсь, потому что мне казалось, что обычно девчонки выходят раньше.

Когда дверь открывается, я вижу четверых человек. Медлю, изучая странную компанию и то, как какой-то парень обнимает Нику за плечи.

Однажды Толик нарявкал на какую-то овчарку на улице, и я помню, как поднялась шерсть у него на загривке, прямо как у мультяшной гиены. В этот момент ощущаю себя — мультяшной гиеной. Потому что хочется так же ощетиниться и рыкнуть. Мне не нравится.

Добронравова рассеянно оглядывается по сторонам и замечает мою машину. Замерев на секунду, тут же в каком-то легком маневре выворачивается из объятий незнакомого мне парня и делает это по-своему грациозно, даже игриво. Не скидывает его руки грубо, скорее кокетничает и не дается. Точно так же, как мне. И это мне тоже не нравится.

Медленно тронувшись с места, я подъезжаю к проклятой кальянке и опускаю стекло.

Говорю, чуть повысив голос:

— Ника, едешь?

На меня смотрят все четверо, и я делаю вид, что не замечаю неодобрение в глазах большинства из них.

— Полин, подкинуть? — докидываю с беспечной улыбкой.

— Не, Лех, вон мое такси.

Я киваю и наблюдаю за тем, как девчонки целуют друг друга в щеки и, обменявшись неоднозначными взглядами, расходятся. Моргунова идет к желтому седану, а Добронравова садится ко мне.

— Друзей твоих не надо подвезти? — спрашиваю насмешливо, поднимая стекло с ее стороны.

— Мы не друзья, мы вместе работаем. И нет, не надо.

— Это Ренат? — уточняю, сосредоточенно глядя на дорогу.

Внутри бурлят противоречивые эмоции, но Ника на них не подкидывается.

Поясняет ровным тоном:

— Да, он кальянщик.

Я киваю, поджимая губы. Не знаю, насколько справедливо испытывать то, что