Павшая святыня - Мила Кейн

Блэквуд открыл дверь.

— Да, в чем дело? — почти рявкнул он на сестру Веру.

— Произошел инцидент. Один из старших сильно порезался, и ему нужна ваша помощь. Он потерял много крови.

Блэквуд выругался и посмотрел на меня.

— Я скоро вернусь, Катарина. Не вздумай никуда уходить.

С этими словами он выскочил из комнаты. Сестра Вера заглянула внутрь и увидела меня. Она оценила мою позу, то, как я извивалась на кровати, и в ее глазах блеснуло осуждение. С лицом, полным отвращения, она закрыла дверь.

Оказавшись наконец в одиночестве, я сунула руку в спортивные штаны и нащупала киску. Я была мокрой. Надавливание пальцами на складки принесло некоторое облегчение, но этого было мало.

Я неумело потерла себя, а затем от разочарования сдалась. Этого было недостаточно.

— Не останавливайся из-за меня, маленькая бродяжка. Я наслаждался зрелищем.

Из-за низкого голоса Массимо я подскочила на кушетке. Он вальяжно прислонился к закрытой двери. Должно быть, вошел, пока я пыталась довести себя до разрядки.

Он приподнял бровь.

— Я бы спросил, какого черта ты делаешь, но тут всё и так ясно. Однако у меня вызывает вопросы твой выбор обстановки. Не думал, что эта комната способна кого-то возбудить.

— Это не я, — сказала я, дергая капельницу. — Пожалуйста, вытащи её.

Массимо подошел ко мне и медленно задернул ширму, скрыв нас от любого, кто мог бы войти в комнату.

— Что в ней? — поинтересовался он.

— Какое-то успокоительное. Блэквуд что-то подозревает. Он пытался расспросить меня о прошлой ночи... — задыхаясь, проговорила я.

— Интересный способ допроса, — заметил Массимо и осторожно вытащил иглу из моей руки, позволив шнуру упасть.

По руке побежала струйка крови, но жжение в месте укола тут же исчезло. Слава Богу. Массимо прижал к кровавому следу ватный тампон, взятый с ближайшего подноса с инструментами, промокнул его и отбросил в сторону.

— Он вколол тебе МДМА4, — задумчиво произнес Массимо, заглядывая в мою карту, и в его голосе прозвучало куда больше веселья, чем следовало бы.

— Что это?

— Наркотик, который некоторые любят принимать на вечеринках. Повышает настроение, снимает внутренние запреты… и усиливает сексуальное влечение. — Он отложил карту и окинул меня взглядом. — К сожалению, похоже, ты испытываешь как минимум один из эффектов.

— Откуда ты узнал, что я здесь? — пробормотала я, теребя резинку спортивных штанов. Казалось, если я снова себя не потрогаю, то умру, но Массимо смотрел на меня. Лишь стыд удерживал мою руку от того, чтобы скользнуть между ног.

— Тебя больше нигде не было, — коротко ответил он. — У нас сделка. Ты нужна мне в целости и сохранности, чтобы ее выполнить.

— Ты искал меня? — спросила я. Мои пальцы уже пробрались под резинку, и мне было наплевать.

— Хм, да. Это становится привычкой. В какую бы комнату ни зашел, я ищу тебя.

Он посмотрел на мою руку, которая уже полностью скрылась под штанами.

— Ты трогаешь себя, пока разговариваешь со мной?

Я кивнула и облизала губы.

— Значит, до конца нашего соглашения я нахожусь под твоей защитой?

— Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне, — медленно произнёс он, а затем его тёмный взгляд встретился с моим. — И тебя это тоже касается.

Он протянул руку, перехватил мое запястье и прервал мои неумелые ласки.

Я застонала. Разочарование на миг стало почти невыносимым.

— Перетерпи. Это пройдёт, — сказал он, по-прежнему удерживая меня за запястье.

Я покачала головой.

— Не могу. Мне больно. Мне просто нужно… нужно хоть что-нибудь. Пожалуйста.

— Я не возьму ни один из твоих первых разов вот так, пока ты в беспамятстве, под действием препаратов. Я хочу смотреть в твои красивые, ясные глаза, маленькая бродяжка, когда буду брать то, что ты мне обещала.

Затем он поднёс мою руку к лицу и глубоко вдохнул. Пальцы всё ещё были влажными. Он прикрыл глаза, словно вдыхал самый изысканный парфюм.

Жар обжёг меня ещё сильнее, и виноват в этом был он. Мужчина, которого я на самом деле хотела.

— Пожалуйста, сделай так, чтобы боль прошла, Массимо, пожалуйста, — попросила я.

Уголок его губ дёрнулся вверх.

— Ты так прекрасно звучишь, когда умоляешь. Повтори.

В этом раскалённом, отчаянном состоянии от стыда не осталось и следа.

Поэтому я повторила.

— Пожалуйста, избавь меня от этого чувства, — взмолилась я.

Несколько секунд он молчал, а потом вздохнул.

— Я не возьму ни один из твоих первых разов таким образом, Но и смотреть, как ты мучаешься, мне тоже не нравится. Вставай, — велел он.

Я тут же подчинилась. Он расстегнул сутану и распахнул её. Под ней оказались чёрная рубашка с римским воротником и чёрные брюки.

Он опустился в широкое кожаное кресло, в котором до этого сидел Блэквуд, и похлопал себя по бедрам.

— Я не стану к тебе прикасаться, micetta, но ты можешь прикасаться ко мне. Возьми то, чего хочешь. То, в чём нуждаешься

Не теряя ни секунды, я перекинула ногу через него и устроилась у него на коленях. Где-то на краю сознания здравый смысл подсказывал, что я понятия не имею, как взять то, что мне нужно. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. И совершенно не знала, что делать. А потом почувствовала это. Твердую длину, упирающееся прямо в мой центр. Массимо, мой личный дьявол, возбудился. И он был большим, по крайней мере, так казалось по тому, как ткань брюк обтягивала его. Выпуклость под ней была внушительной, отчётливо заметной даже сквозь грубую ткань.

Я прижалась своим центром к нему, моя киска идеально совпала с его членом. Затем я бесстыдно задвигалась на нём: вперёд-назад, вправо-влево, так сильно, как только могла. Это ощущалось как глоток ледяной воды после долгих скитаний в пустыне.

— Так лучше, Катарина? — пробормотал он, зарывшись рукой в мои волосы и слегка откинув мою голову назад, ровно настолько, чтобы открыть ему ухо и шею.

— М-м-м...

— Используй слова.

— Да, это приятно. Так приятно. Хотелось бы, чтобы он был внутри, но и так тоже хорошо, — простонала я, двигаясь всё быстрее и быстрее, подстёгиваемая чем-то, что знало только моё тело.

— Скоро я буду внутри тебя и повсюду вокруг тебя. Не останется ни одной дырочки в этом прекрасном теле, которую я не пометил бы как свою. — Его пошлые слова лишь разжигали мое возбуждение.

Я терлась бедрами о него, взлетая всё выше и выше, зная, что разрядка близко, — так близко, что я могла попробовать ее на вкус.

— С этого момента, если захочешь кончить — приходишь ко мне. Захочешь потрогать себя... приходишь ко мне. Ты отдала мне все свои