Нас не должно быть - Алина Цебро

Но Коул опережает меня.

Он подходит. И потом его руки обнимают меня. Крепко. Как будто он может удержать весь мир от разрушения одним только прикосновением.

Я замираю.

— Я пошлю их куда подальше, — говорит он тихо, губами у моего виска. — Скажу, что мы заняты. Что хотим побыть вместе.

Я закрываю глаза. Вдыхаю его. Хочу сказать "да". Потому что всё равно моё сердце не на месте, можно же правда начать с малого… мы столько с ним вроде как вместе, что мне уже просто неловко. Господи, он до сих пор меня ждёт…

Но…

— Не имеет смысла, — шепчу я. Мой голос дрожит. — Повеселимся с ними, а потом всё равно выгоним всех и вместе ляжем спать. Правда?

Коул молчит. Долго. Слишком долго. Я чувствую, как его грудь поднимается и опускается. Раз. Два. Три. Потом он медленно кивает. Я поворачиваю к нему голову, чтобы заглянуть в лицо. Он хмурится, но кивает.

— Хорошо, — говорит он. Отпускает меня и отходит.

И воздух между нами становится холодным.

--

Ровно через десять минут к дому подъезжают машины.

Я смотрю в окно и чувствую, как челюсть отваливается.

— Это что, весь город? — бормочу я.

Коул стоит рядом, руки скрещены на груди. Он выглядит спокойным. Слишком спокойным, как перед бурей, которую давно ждал.

Из машин вываливаются люди. Маркус — конечно, Маркус, он первый, громкий, с пакетом чипсов в руке. Джексон— тихий, задумчивый, с гитарой на плече. Лира — яркая, смеющаяся, с бутылкой чего-то, что точно не лимонад. И ещё куча народу. Ребята, которых я видела пару раз. Девчонки, которых не знаю вообще. А может видела где-то в школе.

Словно мы правда устроили вечеринку.

Маркус первым врывается в дом — даже не стучит, просто распахивает дверь — и орёт:

— Зейден сказал, что тут вечеринка! Где бухло?

Я сжимаю кулаки. Джексон заходит следом, оглядывается, поднимает бровь.

— Не похоже на вечеринку, — говорит он спокойно.

— Ещё как похоже! — Лира проскальзывает мимо него, обнимает меня. — Эстер! Ты пропала! Мы волновались!

— Я... — начинаю, чтобы сказать с чего вдруг она вообще меня теряла, если мы не общались, но она уже отпустила меня и повернулась к Коулу.

— Ты тоже, мистер Таинственность. Что вы тут делали? — Она подмигивает. Подмигивает!

Коул пожимает плечами.

— Отдыхали.

— Ага, конечно, — Маркус хохочет, плюхается на диван. — Отдыхали. Я тоже так "отдыхаю" с девчонками.

— В любом случае не твоё собачье дело это, — рявкаю от злости, но чувствую, как краснею после этих слов, потому что абсолютно все поворачиваются в мою сторону. Я не люблю толпу.

Мне нужно позвонить Зейдену. Прямо сейчас. Наорать на него так, чтобы он пожалел, что вообще родился. Чёрт! Он же мой брат неужели нельзя как-то по нормальному было?

Я достаю телефон. Нажимаю кнопку включения. Экран загорается — медленно, мучительно медленно. Загрузка. Логотип. Ещё загрузка.

И потом — бип-бип-бип-бип.

Уведомления. Много уведомлений.

Я смотрю на экран.

И мир останавливается.

Твоя рок звезда: [фото]

Я моргаю. Открываю сообщение.

Торс. Его торс. Голый. Мышцы. Я... я не могу... что...

Твоя рок звезда: Такие сиськи пойдут?

Я задыхаюсь. Буквально. Воздух застревает в горле.

Твоя рок звезда: Я не псих, чтобы писать, что теперь твоя очередь.

Твоя рок звезда: Интересно, ты не отвечаешь, потому что уже до дырки в телефоне рассмотрела каждую деталь меня?

Твоя рок звезда: Эс?

Три пропущенных вызова. От него.

Я стою посреди комнаты, полной людей, музыки, смеха — и не слышу ничего. Только стук своего сердца. Только этот звон в ушах.

--

Я не знаю, как это произошло — одна секунда тут десять человек, следующая — весь чёртов район. Музыка гремит так громко, что стены дрожат. Или это я дрожу? Не могу понять.

Маркус орёт что-то про джакузи и все ломятся на задний двор. Плескаются. Визжат. Смеются так громко, что у меня болят уши. Ненормальные.

Я стою у окна. Смотрю на всё это.

Лира тащит кого-то за руку, парня если быть точной, и они падают в воду с таким всплеском, что половина джакузи выливается на деревянный настил. Джексон сидит на краю, играет на гитаре. Маркус стоит посреди джакузи, с пивом в руке, и орёт тост. Какой-то. Я не разбираю слов. И как, чёрт их возьми, они там все поместились?

А Коул.

Коул стоит у барбекю. Троица парней, которых я видела пару раз. Они смеются. Чокаются бутылками. Коул пьёт пиво задумчиво и очень медленно. Они хохочут. Хлопают его по плечу, когда он говорит, видимо, что-то смешное.

Он выглядит... расслабленным. Счастливым. Как будто это его место. Его люди. Его мир.

А я.

Чувствую себя чужой.

Толпа давит. Даже отсюда. Даже через стекло. Я чувствую её — эту массу тел, голосов, энергии. Она сочится сквозь стены, заполняет лёгкие, не даёт дышать.

Мне нужно выйти.

Я выскальзываю через боковую дверь и оказываюсь на улице.

Тишина.

Ну, не совсем тишина. Музыка всё ещё гремит за спиной, крики и смех доносятся приглушённо. Но тут — тут воздух. Прохладный. Чистый. Я вдыхаю его жадно, как после долгого погружения под воду.

Небо над головой — чёрное, усыпанное звёздами. Так много звёзд. В городе их не видно. Там только свет фонарей, неоновые вывески, это постоянное сияние, которое съедает темноту. А здесь... здесь они везде. Миллионы. Миллиарды. Я запрокидываю голову и смотрю, пока не начинает всё кружиться.

Тишина обнимает меня. Мягко. Нежно. Как одеяло.

Я стою. Дышу. Считаю звёзды — одна, две, три, сбиваюсь, начинаю заново.

Время течёт странно. Медленно и быстро одновременно. Я не знаю, сколько прошло — минута? Десять? Час? Я смотрю на часы. Два часа.

Вечеринка идёт уже два часа.

Я моргаю. Смотрю на дом. На свет в окнах. На тени, мелькающие внутри.

За эти два часа никто не вспомнил обо мне.

Ни Коул. Ни Лира. Никто.

Что-то сжимается в груди. Болезненно. Остро. Как занозу под кожей, которую не вытащить. Я не хочу возвращаться.

Ноги двигаются сами. Я иду по тропинке — узкой, петляющей между деревьями — и не знаю, куда. Просто иду. Прочь. Подальше от музыки, от голосов, от этого шума, который забивает голову.

Я достаю телефон.

Сообщения от Эша всё ещё там. Фотография. Его торс. Эти слова.

Такие сиськи пойдут?

Я смотрю. Слишком долго. Слишком внимательно. Прокручиваю вверх. Вниз. Снова вверх.

Моё лицо горит. Даже в темноте. Даже