Если женщина хочет… - Кэти Келли

Первые два часа поездки из Дублина в Килларни Вирджиния просидела в углу купе, прижатая к окну тучным мужчиной, кото­рый занял большую часть сиденья. От этой позы у нее нещадно болело левое бедро, и Вирджиния с тоской думала о таблетках от артрита, оставшихся в ванной. Поезд был пассажирский и та­щился еле-еле. Газету Вирджиния дочитала, а ничего другого у нее с собой не было, потому что после смерти Билла она не могла читать романы. В окна хлестал ледяной дождь, так что разгляды­вать унылый пейзаж тоже не хотелось.

Буфетчик со столиком на колесах спросил Вирджинию, что ей предложить. Но не успела женщина открыть рот, как тучный сосед грубо потребовал себе чашку чая и булочку с шоколадным кремом. Буфетчик, привыкший к ссорам пассажиров из-за пос­леднего сандвича с ветчиной и сыром, отдал толстяку булочку, после чего снова обратился к Вирджинии.

– Только чай, пожалуйста, – с трудом ответила она.

День был тяжелый, и поводов для досады у нее хватало. Но по­ведение соседа не лезло ни в какие ворота. Это была настоящая свинья, не знавшая, что такое вежливость. Если бы здесь был Билл, он не дал бы ее в обиду! На глаза Вирджинии навернулись слезы. Билл позаботился бы о ней, но он ушел навсегда. Оставил ее. Покинул, и теперь она до конца жизни будет заботиться о себе сама. Это было несправедливо.

Внезапно она поняла, что русоволосая женщина средних лет, сидевшая напротив, протягивает ей картонный стаканчик с чаем и пакетики с молоком и сахаром.

– О, спасибо, – пробормотала Вирджиния, поняв, что горе опять заставило ее забыть обо всем. Это случалось то и дело. Она тонула в своем горе, время останавливалось, и жизнь текла мимо. О господи… Временами Вирджиния чувствовала себя просто идиоткой. Выжившей из ума старухой.

Буфетчик передал женщине чашку кофе и сдачу, и Вирджиния поняла, что соседка заплатила и за ее чай.

– Извините, – быстро сказала она. – Позвольте вернуть вам деньги.

– Все в порядке, – мягко ответила соседка; у нее было откры­тое, доброе лицо без следа косметики. – Это всего лишь несколько пенсов. Кроме того, вам едва ли хватит места, чтобы вынуть ко­шелек.

Она смерила невоспитанного толстяка насмешливым взгля­дом, и тот слегка отодвинулся. Вирджиния невольно улыбнулась. Женщина ответила на ее улыбку, опустила глаза и начала разга­дывать кроссворд.

Большинство пассажиров вышло в Лимерике, в том числе и толстяк. Вирджиния вздохнула с облегчением, потянулась и по­ложила свои вещи на соседнее сиденье.

– Некоторые люди не имеют представления о хороших мане­рах, – сказала женщина напротив.

– Вы правы, – ответила Вирджиния. – Спасибо вам… Я долж­на была попросить его подвинуться, – добавила она, – но быва­ют дни, когда у тебя просто нет сил чего-то требовать. Сегодня как раз такой день.

Вирджиния сама не знала, почему говорит все это. Наверно, она слишком долго просидела в страховой компании – процесс заполнения бумаг для получения денег по полису Билла был дол­гим и мучительным.

– Мэри-Кейт Донлан, – сказала женщина, протягивая руку.

– Вирджиния Коннелл. – Они обменялись рукопожатием так церемонно, словно находились на официальном приеме, а не тряс­лись в поезде на Килларни.

Потом они снова пили горячий чай и неторопливо беседовали. Мэри-Кейт насмешила Вирджинию рассказом о том, как она ис­кала шикарное платье для свадьбы, на которой ей предстояло вскоре присутствовать.

– Конечно, я ездила в Дублин не за этим, – деловито уточни­ла Мэри-Кейт, – но раз уж я там оказалась, то решила заодно пройтись по магазинам.

Вирджиния улыбнулась. Строгий и слегка старомодный тем­но-синий кардиган и белая шелковая блузка ее новой знакомой без слов говорили о том, что эта женщина не привыкла ездить в город за изысканными нарядами. Сама Вирджиния любила красивую одежду. И хотя уже давно ничего не покупала, в ее шкафу висело много хороших вещей. Сегодня на ней было шелковое платье винного цвета и длинный, просторный шерстяной карди­ган в тон. Это изделие ирландского дизайнера Билл подарил жене, когда ей исполнилось пятьдесят шесть. Он восхищался ее строй­ной фигурой и говорил, что этот цвет подчеркивает серебристый оттенок ее светлых волос.

– Ты не думаешь, что я слишком стара для него? – Вирджи­ния посмотрела на себя в зеркало гардеробной и сморщила пат­рицианский нос.

– Скорее слишком молода, – ответил он, обняв жену. Мэри-Кейт рассказывала о своих хождениях по мукам.

– Я зашла в бутик и ахнула. Ну и цены! Триста фунтов за ку­сок шифона, который можно самому сшить на машинке! Я уж не говорю о том, что это непрактично. В таком платье .ничего не стоит отморозить грудь. Впрочем, лично мне отмораживать нечего, – добавила она, критически посмотрев на свой плоский бюст.

Вирджиния не смогла удержаться от смеха, и Мэри-Кейт рас­смеялась вместе с ней.

– Впрочем, в модели «Вог» я тоже не гожусь, – сказала она. – Продавщицы пытались обрядить меня в платья для матери невес­ты – пастельно-розовые и голубые, с пышными юбками.

– А вы действительно мать невесты? – с любопытством спро­сила Вирджиния.

– Боже упаси! У меня нет детей, и я никогда не была замужем. Я типичная тетушка, оставшаяся старой девой. – Она лукаво по­смотрела на Вирджинию. – Разве это не написано у меня на лбу?

Вирджиния подумала, что на лбу у Мэри-Кейт написано толь­ко одно: эта женщина проницательна и остроумна. Ее серые гла-ча лучились юмором. Наряд, прическа и манеры действительно делали Мэри-Кейт похожей на кроткую незамужнюю тетушку, но после двухминутной беседы становилось ясно, что ее внешность обманчива.

– И чем же все это кончилось? Вам удалось что-нибудь купить?

– Нет. – Мэри-Кейт Помрачнела. – Но на свадьбу мне все равно придется поехать в чем-то новом. Если я явлюсь в своем обычном сером костюме, настоящая мать невесты мне этого не простит. Думаю, мне придется вымыть шею и отправиться к Лю-силь. А поскольку там нет ничего нормального, я выйду оттуда в платье из лайкры тигровой расцветки или в прозрачной черной кисее с юбкой, обтягивающей ягодицы. Люсиль умеет уговари­вать. Знаешь, что выглядишь как пугало, но она всегда убедит тебя, что это твой стиль.

– Так вы из Редлайона? – воскликнула Вирджиния. – Я то­же! Я прохожу мимо Люсиль каждый день и любуюсь ее витри­ной. Это…