Брачная ловушка - Элизабет Торнтон

— Это все мамина настойка, — сказала Элли улыбающейся служанке. — Должно быть, я что-то напутала в рецепте. — Она попыталась вернуть стакан.

Горничная кивнула, но стакан не взяла.

— Выпейте все. — Сочувственная улыбка противоречила ее настойчивости.

Элли смиренно приняла судьбу, понимая, что это только начало наказания.

Когда служанка раздвинула шторы, Элли зажмурилась. Ей понадобилось время, чтобы привыкнуть к хлынувшему в комнату яркому солнечному свету. Часы на каминной полке подсказали ей, что она проспала полдня.

— Пора вставать, — весело сказала горничная. — Ванна ждет вас в гардеробной.

Прежде Элли никто не прислуживал, даже когда она жила у Кардвейла. Бывало, слуги приносили ей чай или записку от хозяев, у которых она работала, но никто не суетился вокруг нее, словно она знатная дама. Она не была уверена, что ей нравится повышенное внимание к собственной персоне, но безропотно подчинилась. Ей не хотелось причинить хозяйке доме еще большие неприятности.

Элли узнала, что фамилия служанки Уэбстер. Элли достаточно пожила в знатных домах и знала, что, если слугу называют по фамилии, это указывает на высокое место в служебной иерархии. Судомоек, чистильщиков обуви и помощников конюхов называли по имени. В своем собственном доме Элли в знак уважения называла бы горничную мисс Уэбстер. Но поскольку она была не у себя дома и хотела уйти, не добавляя хозяевам хлопот своим присутствием, она оставалась молчаливой. Молчаливой и явно несчастной.

Пока Элли вяло мылась, служанка кратко рассказала, что произошло за утро. Хозяин сообщил о краже со взломом властям. Они намерены расследовать это дело, но не надеются поймать преступника. Ее одежда и туалетные принадлежности доставлены, так что ей не нужно об этом беспокоиться.

Ее вещи доставлены сюда? Элли это не понравилось. Она не хотела ничьего милосердия и сомневалась, что вдовствующая графиня Роли примет ее с распростертыми объятиями после того спектакля, который она устроила накануне вечером.

Элли очень хорошо помнила бабушку Джека. «С характером», — отзывался о ней папа, но говорил это с улыбкой. Леди Роли была щедрой и великодушной. Но ее взгляды могут оказаться не столь свободными, когда выяснится, что она приняла в собственном доме особу с сомнительной репутацией.

— Ее сиятельству известно, что мои вещи здесь?

— Точно не знаю. — Уэбстер подала Элли подогретое полотенце. — Перед отъездом с леди Каролиной она мне ничего об этом не говорила.

— Ее сиятельство уехала? Это звучало зловеще.

— К торговцам тканями, — улыбнулась Уэбстер, — чтобы купить муслин и батист на платья, которые понадобятся юной леди для дебюта в свете. Они скоро вернутся.

— А лорд Роли? Он поехал с ними?

— Нет. Вы его увидите, как только освободитесь. Он ждет вас в библиотеке.

Не похоже, что леди Роли оскорблена или уехала из дома сгоряча. Это хороший знак. С другой стороны, Элли предстоит встретиться с Джеком наедине. Значит, ее сиятельство считает, что ее репутацию уже не восстановить?

В нынешнем состоянии ума Элли ни в чем не находила утешения.

Когда Элли оделась и съела немного овсянки, служанка дернула шнурок колокольчика. Ожидая лакея, который проводит ее в библиотеку, Элли осмотрелась.

Комната, выдержанная в желтых и серых тонах, была сама по себе прелестна. Но из нее к тому же открывался изумительный вид на Гайд-парк. Элли стояла у одного из высоких окон.

Внизу расстилалась Парк-стрит. Насколько она знала, это одна из самых престижных улиц в Мейфэре. По другую сторону улицы домов не было, ничто не мешало любоваться парком. В зимнем пейзаже с оголенными деревьями была своя особенная, застывшая красота. Но можно было любоваться не только природой. Множество карет самых разнообразных моделей, пешеходы, всадники, главным образом светские люди, — все они приехали в парк себя показать и на других посмотреть. Выбираясь на прогулку, Элли старалась избежать этого времени дня. Ей не хотелось встречаться с теми, кого знала, и ловить на себе их сочувственные и любопытные взгляды.

Когда появился лакей, Элли бросила последний взгляд в большое зеркало. На ней было ее лучшее зеленое шерстяное платье с длинными рукавами, застегнутое на пуговицы до самого горла. Пышная шевелюра забрана в скромный узел на макушке. Сейчас она была сама благопристойность. Никто не спутал бы ее с той растрепанной особой, которую вчера на глазах у всех Джек нес на руках по лестнице.

Следуя за лакеем, Элли повторяла про себя наставления матери: «Не суетись. Выброси все из головы. Делай вид, что ничего не произошло».

Джек стоял у окна и смотрел в парк. Когда Элли вошла, он обернулся, .подвел ее к креслу у камина и сел рядом.

Его внимательный взгляд и непроницаемое выражение лица настораживали. Мысль, что он умышленно старается запугать ее, заставила Элли выпрямить спину.

— Спасибо, — сказала она. — Я хорошо спала. А вы? Быстрая улыбка мелькнула в уголках его глаз.

— Меня не удивляет, что вы хорошо спали. Скажите, Элли, сколько настойки опия вы добавили в микстуру вашей матери?

Да, тут уж мамиными наставлениями не обойдешься.

— Всего несколько капель. Как вы догадались, что там была настойка опия?

— Я обнаружил чашку с лекарственным чаем, когда сегодня утром был в вашей квартире. Разве вы не знали, что настойку опия и вино нельзя смешивать?

— Теперь знаю. Не понимаю, почему мама приготовила столько этой микстуры. Это лекарство от несчастья. — Не желая объяснять свою неосторожную оговорку, Элли быстро продолжила: — Горничная сказала, что мало шансов поймать преступника.

— Так считает полиция.

— А вы? Что вы думаете?

Джек вытянул ноги, удобнее устраиваясь в кресле.

— Я не убежден, что нападение на вас — всего лишь банальное неудавшееся ограбление, — спокойно сказал он.

— Не ограбление? — медленно повторила Элли, пытаясь вникнуть в смысл его слов. — Почему вы так считаете?

— По нескольким причинам. — Джек чуть пожал плечами. — Скажите, Элли, что могло пропасть из вашего дома после ограбления?

— Все ценное я хранила в ореховой шкатулке на туалетном столике: серебряные гребни моей матери, египетскую камею, кольцо и серьги с жемчугом. Ах да, еще кожаный кошелек Кардвейла с девятью или десятью гинеями.

— Вы забыли серебряный браслет с витиеватой надписью «Энни».

— Это браслет моей бабушки. Вы хотите сказать, что все на месте? Это же замечательно!

Джек покачал головой:

— Ничего не взяли. Шкатулка лежала на вашей кровати, все содержимое было высыпано на постель.

У Элли болела голова, поэтому она никак не могла уловить ускользающего от нее смысла его слов.