Мой дорогой герцог - Констанс Холл

Лиззи стояла на вершине карьера, с тревогой наблюдая за происходящим. Когда Келси ударилась о воду на дне карьера, она задержала дыхание и стала ждать, когда та появится на поверхности. Но она не всплывала.

«Ты не должна была умереть, глупая корова», – проговорила она про себя, сбегая по скалистым уступам вниз, придерживая подол черного платья одной рукой, а другой держась за выступающие камни. Вода была чистой и прозрачной, поэтому она легко разглядела женскую голову под водой и не упускала ее из виду.

Добравшись до края воды, она нырнула. Мертвая тишина, царившая в глубине, звоном отдалась в ее ушах, когда она поплыла через карьер к бесчувственному телу. Она была высокой, жилистой и всегда отличалась силой, поэтому ей не составило труда ухватить Келси под руки и вынести н» поверхность.

Она все время держала голову Келси над водой, пока тащила ее за собой к берегу. Затем приложила ухо к груди Келси, но не услышала биения сердца.

Придя в отчаяние, Лиззи усадила ее. Голова Келси упала на грудь. Лиззи принялась бить ее по щекам.

– Приди в себя! Приди в себя! Ну же, давай!

Изо рта Келси хлынула вода, потом она закашлялась и оттолкнула Лиззи.

– Ожила? – саркастически поинтересовалась та. Келси перестала кашлять, открыла глаза и выпалила:

– Ты! Это ты этих шершней принесла! Я тебе шею сверну!

Лиззи вскочила на ноги, прежде чем Келси успела дотронуться до нее, подбоченилась и посмотрела на Келси:

– Ты как со мной разговариваешь? Ведь я тебе жизнь спасла!

– Хороша спасительница! Ведь ты меня чуть не убила!

– Я вовсе не хотела тебя убивать, только напугать до смерти. Ты испугалась? Скажи.

– Почему ты так хочешь, чтобы я уехала? Я тебе сделала что-то плохое, Лиззи?

– Ты мне не нравишься.

– Почему?

– Меня уже побили из-за тебя.

– А ты уверена, что из-за меня? Ты себя не очень-то вежливо повела той ночью. И вывела из себя своего брата.

– Это ты выводишь его из себя! – Лиззи подняла с земли камешек, покатала в пальцах и запустила по поверхности воды. – Я видела, как он на тебя смотрит и как целует.

– Подсматривала?

– Конечно. – Она ухмыльнулась. – Хоть какое-то развлечение.

– Лучше помогла бы брату. – Келси подтянула ноги к себе, уперлась локтями в колени и подняла глаза на Лиззи, словно приглашая ее к беседе.

Лиззи нахмурилась. Слишком спокойно Келси себя ведет. Она должна орать, проклинать Лиззи за то, что та попыталась ее убить, но вместо этого была с Лиззи очень любезна, даже пыталась дать ей совет. Лиззи пришла в замешательство:

– С какой стати я буду ему помогать? Он никогда во мне не нуждался. Хочет выдать меня замуж за какого-нибудь старого дурака с громким титулом.

– Ты ошибаешься. Он просто не способен на это!

– Клянусь, ты самый наивный человек из всех, кого я знаю, даже эти неофиты в монастыре не настолько глупы.

– Мне кажется, желание видеть в человеке только хорошее нельзя называть наивностью, – сказала Келси.

– Пожалуй, ты права, – согласилась она, удивившись своему миролюбию. – Все зависит от того, как на это посмотреть.

– А ты видела того дурака, за которого Эдвард пытается выдать тебя замуж? – Келси с любопытством посмотрела на Лиззи.

– Нет вообще-то. – Лиззи подобрала еще один, уже третий камень и запустила его с такой силой, что он проскакал по воде до другого края карьера. – Понимаешь, Эдвард все время грозит, что отправит меня в Лондон с леди Шелборн. А она будет возить меня по балам и показывать, словно породистую кобылу подходящим жеребцам. Вдруг я кому-нибудь приглянусь? Но я ни за что не поеду, пусть не надеется. Улыбаться, жеманиться, в общем, быть глупой дебютанткой не по мне.

– Это и в самом деле ужасно, – согласилась Келси, подыгрывая Лиззи. – Я никогда не была на балу, но мать рассказывала мне, как ее впервые вывезли в свет. Судя по ее словам, никакого удовольствия она не получила. Но как вести себя на балу, не сказала. Наверное, тут все дело в кокетстве.

– Тебе просто повезло, что не приходилось бывать на балу. Это еще скучнее, чем выслушивать бесконечные нравоучения Эдварда. Я просто хочу остаться здесь, в тишине и покое. У меня нет ни малейшего желания вращаться в обществе. И уж конечно, я не собираюсь искать мужа в Лондоне, тем более выходить замуж за титул и состояние. Уж если выходить замуж, то только по любви, а не по расчету.

– Вот уж не думала, что ты любительница романтики, Лиззи.

Лиззи почувствовала, что краснеет, с силой пнула камешек носком ботинка в воду и сделала вид, будто рассматривает круги на воде, даже не глядя в сторону Келси. Все в ней сейчас раздражало Лиззи: Келси могла драться, как мужчина, влюбила в себя Эдварда и Уоткинса, умела скрывать свое настроение и даже заставила Лиззи разоткровенничаться. Скорее бы она убралась в свою деревню.

– Прости, я тебя смутила. Я не хотела. – Искренний тон Келси заставил Лиззи взглянуть на нее. – Если бы ты вела себя по-другому, то смогла бы убедить Эдварда изменить свои намерения и отправить тебя в Лондон на следующий год.

Лиззи хранила молчание, мрачно размышляя над такой возможностью, разглядывая свое отражение в воде. Келси продолжала:

– Раз уж ты смогла придумать, как меня убить, тебе не составит никакого труда уговорить брата изменить свое решение. Я верю в тебя. Кстати, если бы у нас снова началась война с французами, я бы очень хотела, чтобы ты оказалась на нашей стороне. Ты бы уж точно до смерти напугала Бонапарта – если бы, конечно, он восстал из могилы и принял на себя командование.

Лиззи хотелось взглянуть в глаза Келси и сказать какую-нибудь грубость, но вместо этого она улыбнулась и протянула ей руку:

– Можешь встать?

– Попробую.

Келси со стоном поднялась на ноги. Она слегка пошатывалась, и Лиззи поддержала ее за локоть.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да, всего лишь пара синяков и несколько укусов. А с шершнями это ты здорово придумала. Расскажи поподробней.

– В монастыре разводят пчел. Там я узнала, что дым успокаивает их, забралась на дерево, зажгла деревяшку. А потом сняла улей с ветки. Все очень просто.