Большие девочки не плачут - Кэтти Линц

Мелкий шрифт сливался, даже в контактных линзах невозможно было прочитать. А надевать очки не хотелось, потому что Расс как-то сказал, что не любит женщин в очках. В Сиринити-Фоллз, в офтальмологическом центре, еще остались кое-какие связи. Может быть, стоит снова проверить зрение?

— Теперь остается только ждать и втыкать зубочистки? — Сью Эллен выдвинула ящик кухонного стола в поисках пачки острых палочек.

— Подожду вместе с тобой, чтобы удостовериться, что все идет как положено.

Сомнительное заявление.

— Значит, считаешь меня полной дурочкой? Не способной даже испечь кексы?

— Нет. Считаю тебя удивительной.

— Черт возьми, так оно и есть на самом деле. — Сью Эллен подбоченилась и взглянула гордо, даже слегка воинственно. — Попрошу не забывать.

— Ты незабываема, Сью Эллен.

— Верно, — подтвердила она, принимая известие как несомненный факт, — потому что в мехе ламы вижу лицо Иисуса.

— Нет, потому что отличаешься жизнерадостностью и способностью заражать азартом окружающих.

— Заражать? Как гриппом?

— Нет, как вирусом счастья.

— Получается, что я заставляю людей смеяться? Как клоун?

— Этого я не говорил, — растерянно пробормотал Донни.

— Нет уж, продолжай, пожалуйста! Говори все! Расскажи, как надо мной потешается весь город!

— Кто посмел сказать такое? — прорычал Донни. — В порошок сотру всякого, кто посмеет плохо о тебе отозваться.

— Почему?

— Потому! — Донни уставился в пол и внезапно покраснел. — Сама знаешь.

— Что знаю?

— Знаешь о моих чувствах.

— К кому?

— К тебе.

— Конечно. — Сью Эллен похлопала его по плечу. Сделать это оказалось несложно, так как они были почти одного роста. — Мы же давние друзья.

— Больше чем просто друзья.

— Ну ладно, давние добрые друзья.

Донни вздохнул:

— Что ж, и на том спасибо.

— А ты действительно считаешь, что способен научить меня печь грандиозные кексы? Тогда Расс наконец-то сможет мной гордиться.

— Он уже сейчас должен чертовски тобой гордиться.

Сью Эллен печально покачала головой:

— Он же известный в городе человек. Пользуется всеобщим уважением. Скоро и я буду пользоваться уважением. Когда получу лицензию торговца недвижимостью и научусь печь кексы.

— А почему тебя так волнует его мнение?

— Потому что он — мужчина моей жизни.

— О, я и не думал, что между вами все так серьезно.

— Очень серьезно. Тебя удивляет? С какой стати? Не веришь, что респектабельный мужчина может интересоваться женщиной вроде меня?

— Уверен, что любой мужчина должен почитать за счастье возможность оказаться рядом с тобой.

— О, спасибо! — Сью Эллен фамильярно ткнула Донни локтем в бок. — Настоящий друг.

— Да, это я. Настоящий друг.

Невеселый тон Донни слегка удивил, но раздумывать было некогда: зазвенел таймер. Не до переживаний. Главное — это кексы.

Лина с трудом выдерживала напряжение. Воскресная газета вышла утром и представила Коула в качестве одного из самых сексуальных холостяков штата. Сейчас, во второй половине дня, он уже наверняка узнал новость. Кто-нибудь непременно рассказал, ведь газета разгуливает по городу уже целых полдня. Так почему же Фланниган не барабанит в дверь и не требует немедленного отмщения? Почему даже не звонит?

Скорее всего, отбивается от звонков соискательниц — ведь теперь он на пике славы. Не впервые парень бросает ее, едва добившись известности. На обочинах дороги к успеху валяется немало покрытых синяками и ссадинами тел. Одно из многих — ее собственное.

Не то чтобы Коул мог ее бросить в традиционном понимании отношений между мужчиной и женщиной. Она ведь всего-навсего сотрудница, подчиненная. Подчиненная, которую целовал начальник.

Всю неделю он упорно строил из себя крутого парня. Ничего личного, только работа и снова работа. Наверное, все еще дулся на презрительное замечание о Рок-Крик.

Да и вообще у Коула характер не из легких. Надо же, специально предупредил, что не намерен обзаводиться семьей — и это всего лишь после нескольких поцелуев. Как будто они уже встречались целую вечность.

Флирт давался Коулу так же легко, как дыхание на свежем воздухе. Это Лина не раз замечала в приемной клиники.

Да, если бы он видел ее в Чикаго, на вершине карьеры! Тогда уверенность в себе зашкаливала. Как быстро все изменилось!

Ей уже приходилось слышать невнятный лепет психолога насчет того, что уверенность рождается в самом человеке и не должна отражать внешние события.

И все же правда заключалась в том, что уверенность — результат успеха и призвана скрыть давние секреты, запертые от посторонних глаз в глубине души: спрятать маленькую девочку, в привычном страхе убегавшую от пьяного отца в темный угол. А вдруг сегодня он непременно учинит что-нибудь ужасное?

Но ведь детские страхи — это клише, а идти на поводу у банальности попросту глупо.

Лина снова и снова отдавала себе суровый приказ: переступить, превозмочь. Но маленькая испуганная девочка не уходила, а лишь пряталась еще глубже в подсознание.

После возвращения в Рок-Крик начались ночные кошмары, с зеркальной точностью повторяющие давние опасения! Жизнь в парке передвижных домов не слишком способствовала возрождению уверенности в собственных силах.

И все же в одном можно было не сомневаться: Коул не обрадовался, узнав, что Лина предложила его в качестве самого сексуального холостяка штата.

А это означало, что первый шаг придется сделать Лине. Надо придумать достоверный повод, прийти к Коулу и узнать, что же все-таки происходит.

Лина вышла на улицу и краем глаза заметила, что Барт Чамли сидит на веранде своего дома. После появления рекламного снимка он всеми силами старался избегать встречи. И вот сейчас наконец появилась возможность свести счеты.

— Вас нелегко поймать, мистер Чамли, — заметила Лина, подходя к веранде.

— По-моему, я просил называть меня просто Барт.

— Так вот, Барт. Больше недели я непрестанно вам звоню, а вы даже ни разу не удосужились ответить на сообщение.

Барт равнодушно пожал плечами:

— Общаться со мной через автоответчик — пустое занятие. Если хотели со мной поговорить, надо было просто прийти и постучать в дверь.

— Ну хорошо. Вот я пришла. Должно быть, вы уже слышали, что реклама в газете принесла мне мало радости.

— Правда? — Барт искренне изумился. — Должен сказать, что успех оказался оглушительным — иначе и не скажешь. Продажи на этой неделе удвоились, а число телефонных звонков утроилось. Как это может не нравиться?