Большие девочки не плачут - Кэтти Линц

— «Здесь» означает в Рок-Крик.

— Хорошо. Ты, конечно, права. Все равно на ферме от меня никакого толку не будет. Тем более с ламой. Наверняка поможет Минди, так ведь?

— Минди сейчас нет в городе.

Лина тяжело вздохнула и собралась с духом:

— Ну, если очень нужно… то есть если так уж необходима помощь, наверное, я могла бы…

— Ты можешь остаться здесь, в Рок-Крик, — повторила Скай.

Лина кивнула так энергично, что хрустнула шея:

— Хорошо.

Коул молча складывал в черную ветеринарную сумку какие-то вещи и — к немалому удивлению Лины — выглядел невозмутимым и сосредоточенным. Можно было подумать, что всего лишь несколько минут назад не его язык хозяйничал у нее во рту и не его руки исследовали ее тело.

Как ему удалось так быстро прийти в себя? Лина украдкой бросила взгляд на молнию джинсов и поняла, что спокойствие лишь кажущееся: нет, что ни говори, а неудовлетворенное вожделение мучило не только ее.

Еще секунда, и Коул со Скай уехали — Лина не успела даже слова сказать.

Она собиралась с силами, чтобы тоже уехать; вот только надо было немного подождать, пока ноги снова обретут уверенность и донесут до машины. А пока что продолжала стоять, прислонившись к консоли и ухватившись за край, словно выживший пассажир «Титаника» за борт спасательной шлюпки.

Что же случилось в этой кухне? То есть, конечно, помимо физической стороны дела, которая сама по себе оказалась чертовски впечатляющей?

Что происходило? О чем она думала, отдаваясь боссу прямо на кухонном столе? Великолепно, ничего не скажешь!

— Мяу, — внятно сказал кто-то. Лина посмотрела вниз и увидела кота. Большого серого кота на трех лапах.

Может быть, ему требовалась медицинская помощь? У нее, конечно, были знакомые коты, но только не с особыми потребностями.

— Понимаешь, дело в том, что ветеринар отлучился. Не мог бы ты зайти попозже?

Кот шлепнулся на бок. Лина быстро присела рядом.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Я могу чем-нибудь помочь?

— Мр-рр.

— Может быть, почесать животик?

Чтобы не испугать зверя, Лина медленно поднесла руку и погладила. Шерстка оказалась на удивление густой и мягкой. А громкое мурлыканье безошибочно свидетельствовало об удовольствии.

— Трайпод очень любит, когда ему чешут живот. — На кухню вошла сестра Мэри. — А вот Миднайт и Бадди стесняются — очень уж скромные создания. И пес Эльф тоже предпочитает одиночество.

Да уж. Если бы сестра Мэри появилась несколькими минутами раньше, то застала бы племянника и новую сотрудницу в самой что ни на есть нескромной позе. Ни дать ни взять сексуально озабоченные подростки. Лину очень смутил неожиданный налет Скай, и все же ее присутствие казалось гораздо предпочтительнее несвоевременной материализации монахини. Причем не простой монахини, а той, которая по совместительству являлась еще и тетушкой Коула.

— Что ты делаешь здесь в компании Трайпода?

— Ласкаю его.

— А где Коул?

— Ему пришлось срочно уехать, чтобы принять роды у ламы.

— У Люси?

— Да, по-моему, ее называли именно так.

Сестра Мэри понимающе кивнула.

— И он оставил тебя в одиночестве?

— Я предлагала помощь, но они со Скай решили, что смогут обойтись и без меня.

— Как Коул воспринял внезапно свалившуюся известность?

Лина невинно посмотрела на монахиню, словно не понимая, о чем идет речь.

— Самый сексуальный холостяк Пенсильвании, — подсказала сестра Мэри. — В городе ходят слухи, что номинировала его именно ты.

— Я? Ну…

Интересно, грешно ли врать монашке, если ты не принадлежишь к католической церкви? Наверное, да. Пора сменить тему разговора. Срочно.

— Я… я как раз собиралась вернуть вам блюдо с крышкой.

— Когда-нибудь занесешь в благотворительный магазин.

— Хорошо. Именно так я и собиралась поступить.

Пауза, пауза, пауза… неловкое, до бесконечности затянувшееся молчание.

— А… а вы знаете, что Барт Чамли — ну, тот самый человек, которому принадлежит парк «Ридженси», — долгие годы работал клоуном?

Блестяще. Интересно, каким образом этот факт соотносится с действительностью?

Сестра Мэри не выказала признаков недовольства и даже не дала понять, что Лина ведет себя несколько странно. Вместо этого она спокойно кивнула:

— Да, вообще-то я об этом слышала. Вернувшись в город, он время от времени навещает в больнице детей. Им очень нравится, когда Барт надевает клоунский костюм и смешно гримируется. А что сделала для людей ты с тех пор, как приехала в Рок-Крик? Разумеется, помимо того, что успела прославить моего племянника как самого сексуального холостяка?

— Я не сказала, что сделала это.

— Но и не опровергла.

Монашка оказалась тверда как кремень. От нее ничего не утаишь и не скроешь.

— Барт очень хочет сделать Рок-Крик красивым городом, похожим на Сиринити-Фоллз.

— И зачем ему это понадобилось?

— Сиринити-Фоллз назван одним из лучших малых городов Америки.

— Им железной рукой правит мэр, которому небезразлична даже высота травы на газонах жителей.

— Зато здесь добрая половина домов вообще не может похвастаться травкой перед крыльцом.

— И что же дальше?

— Вы беретесь утверждать, что Рок-Крик не имеет проблем?

— Я берусь утверждать, что их невозможно решить с помощью косметических средств.

— Почему же? Губная помада, тени для век и немного хорошей туши на ресницах способны чудодейственным образом повлиять на уверенность девушки.

Стоп! Разве монашки пользуются помадой? Или тенями?

— Уверенность рождается в душе.

— Не всегда. Порой ее приходится изображать.

— Так, значит, ты этим занимаешься? Изображаешь уверенность в себе?

— А разве не все это делают? — возразила Лина.

— Нет. Далеко не все. — Лицо сестры Мэри стало печальным. Или было бы точнее назвать это выражение жалостью? Мысль испугала. Неужели все настолько плохо? Неужели ее жизнь так убога, что вызывает сожаление даже у монашки?

— Пожалуй, пойду, — заторопилась Лина. — Пора. А вы уж решайте, запирать дом или нет.

Выскакивая за порог, она напомнила себе, что здесь, в Рок-Крик, следует держать свои эмоции на замке. В ином случае последствия могут оказаться ужасными: недолго рассыпаться подобно тем вкусным ореховым печеньям, которых она умяла целую дюжину вчера вечером.