Береги свою любовь - Хельга Нортон

Она не ошиблась, он был прекрасен. Сколько ночей этот образ мучил ее? Лицо грешного ангела, твердые линии и изящные углы. Плечи, широкие и мускулистые. Сильная волосатая грудь, плоский живот, узкие бедра…

Когда взгляд Анджелы спустился ниже, ее тело охватило пламя. О боже…

— Анджела, — прошептал Филипп. Она подняла глаза и раскинула руки.

Он лег рядом с ней, поцеловал ее, запустил пальцы в волосы и прижал спиной к матрасу. Анджела вздохнула и прошептала его имя.

Филипп сжал ее груди, поцеловал их и начал сосать. Анджела застонала, выгнула спину, приподнялась, и он принял предложение, лаская руками и губами женщину, которую так долго желал. Нежно погладил округлившееся тело жены, раздвинул ей ноги и положил ладонь на горячую промежность. Анджела вскрикнула, закорчилась, и Филипп еле сдержался.

О боже, она совсем мокрая! И желает его. Только его.

— Анджела, — гортанно сказал он, и на смену рукам пришел рот.

Прикосновение языка к чувствительной плоти заставило ее вздрогнуть.

— Нет… Филипп…

Анджела хотела остановить мужа, но пальцы сами вплелись в темные волосы и не оттолкнули, а еще крепче прижали его голову. Она окончательно сдалась его восхитительным поцелуям. Перед закрытыми глазами поплыли цветные круги, по жилам побежала огненная река. А потом он вошел в нее, наполнил и обхватил ладонями ягодицы, заставив ее задвигаться и вцепиться в его плечи.

Когда Филипп вскрикнул и оросил ее, Анджела тоже протяжно вскрикнула, вытянулась и застыла в его объятиях.

Филипп проснулся первым. Шумел дождь, стояло пасмурное утро, а Анджела спала, положив голову ему на плечо.

Он осторожно повернулся на бок, продолжая обнимать ее. Она что-то пробормотала и прильнула к нему. Прикосновение грудей к груди и живота к животу дарило ему невыразимое наслаждение.

Филипп провел ладонью по спине Анджелы, стиснул ягодицу и слегка приподнял ее. Она сонно вздохнула и обняла его одной рукой.

Казалось, эта рука проникла в его грудь и сжала сердце.

Моя жена, подумал он. Моя прекрасная, смелая, упрямая, невероятная жена.

О господи, он так счастлив! Как никогда в жизни…

Анджела ткнула его локтем.

— Эй, — прошептал он. — Милая, ты проснулась?

Последовал еще один тычок, на этот раз более сильный. Но это не мог быть локоть Анджелы. Она обнимала его одной рукой, а вторая лежала под подушкой.

Тычок. Тычок, тычок, тычок…

О боже! У Филиппа расширились глаза. Жена не могла ткнуть его в бок.

Это делал его сын.

Он осторожно отодвинулся и откинул одеяло. Что-то — либо крошечный локоть, либо маленькое колено — слегка оттопыривало нежный живот.

Святые угодники!.. Филипп улыбнулся и негромко окликнул сына:

— Эй, дружок!

Живот слегка оттопырился еще раз. А потом вздутие исчезло. Филипп ждал, закусив губу, и наконец положил ладонь на живот жены. Прошла секунда, и он вновь ощутил движение. По животу прошла волна, и что-то ткнулось в его ладонь.

В утробе его жены двигался ребенок.

У Филиппа сжалось горло.

До встречи с Анджелой он думал, что ему принадлежит весь мир. Если бы из лампы Аладдина вылетел джинн и предложил исполнить любое его желание, Филипп ответил бы: «Знаете что, мистер Джинн? Мне ничего не нужно. У меня уже есть все, чего бы я мог желать».

Но он ошибался.

Тогда у него не было сына. И жены, спавшей в его объятиях.

— Мм…

Анджела просыпалась. Филипп следил за тем, как она открывала глаза. При виде лица мужа она смущенно улыбнулась. Неужели достаточно одной улыбки, чтобы сделать мужчину счастливым?

— Доброе утро, — нежно сказал он.

Анджела снова улыбнулась.

Тогда Филипп опустил голову и поцеловал ее.

— Я не хотел будить тебя, — прошептал он, не отрываясь от ее губ. А затем погладил живот Анджелы. — Но мне пришлось познакомиться с сыном.

Она посмотрела на его руку.

— Он представился, — с улыбкой продолжил Филипп. — Точнее, лягнул меня. Сильно.

Анджела негромко рассмеялась. Как сладко просыпаться в объятиях мужа и слышать его голос, такой довольный, словно их еще не родившийся ребенок забил первый в своей жизни гол!

— В последнее время он делал это часто. — Она протянула руку и убрала со лба мужа темную прядь.