Ее любили все - Валерия Вербинина

– Виктория! – жалобно воззвал тот. – Ну пожалуйста… Просто мне жутко не хочется оставаться одному, – нервно прибавил он.

– Ну так иди к домработнице, она тебя пригреет, – хмыкнул Макс. – Заодно познакомься поближе с ее дочкой, она теперь богатая наследница.

– На кой черт они мне дались? – раздраженно спросил критик.

– Можешь еще идти к Кавериным, – посоветовал Кирилл. – Они уже захапали самую теплую комнату в доме, уволокли к себе кучу еды и тащатся друг от друга.

– Угу, – кивнул Макс. – А еще они взяли из библиотеки раритетное издание «Трех мушкетеров» с золотым обрезом. Жрут и грязными руками листают страницы. Хорошо, что старик этого не видит.

Виктория потемнела лицом.

– Эта парочка и в жерле действующего вулкана устроится с комфортом, – хмыкнул Кирилл.

– Кирилл! – проворчала писательница. – Ты опять меня цитируешь?

– Ну что поделаешь, – ухмыльнулся тот, – такие уж мы неотесанные, читаем исключительно классику.

Ира в изумлении открыла рот. Пользуясь моментом, Подгорный решил пойти на крайнее средство, чтобы ему разрешили остаться.

– Виктория, я могу, если хочешь, поклясться, что больше не напишу ни одного дурного слова про твои романы! Только не гони меня, ладно? Иначе моя смерть будет на твоей совести, – жалобно прибавил он.

Макс фыркнул:

– Не обижайся, Лева, но кому ты нужен, чтобы тебя убивать?

– Как это кому – мне, например! – возмутился Кирилл. – При условии, конечно, что меня бы никто не видел. Но я, как Остап Бендер, чту Уголовный кодекс.

– Ладно, – решилась Виктория, – пусть остается.

– Ну вот, – притворно вздохнул бизнесмен. – Только я решился прикончить его в темном углу, и такой облом. Не радуйся, Левчик! Мы назначим тебя главным дегустатором. Цианистый калий ждет тебя!

И, давясь от смеха, он вместе с Максом исчез за дверью.

– Прямо как дети, – обескураженно сказала Ира Виктории.

– Нет, – задумчиво ответила Виктория. – Это они так, притворяются. Чтобы мы меньше паниковали.

Пока Кирилл и Макс рассматривали комнаты на этажах и совещались по поводу того, в какой из них лучше провести ночь, капитан Кошкин поднялся к себе. Возле двери его ждал Толя Владимиров.

– Можно поговорить? – начал Толя.

– В любое время, – ответил Олег. – Заходи.

Войдя, бывший сыщик прежде всего достал сигареты.

– Покурить можно? А то эта старая корова внизу, как увидела сигареты, раскричалась так, словно ей грозит помереть от рака легких. Смешная, ей-богу.

– Толя, – сказал Кошкин терпеливо, – если у тебя что-то есть, тебе лучше сказать мне прямо. Ну?

Толя сел на стул, щелкнул зажигалкой и закурил.

– Да ничего у меня нет, – наконец с отвращением признался он.

– Ты меня совсем уж за дурака держишь? – прищурился Кошкин. – Хочешь, чтоб я поверил, будто ты и впрямь только шофер? Я же знаю, ты в частные сыщики подался.

– А, – с удовлетворением протянул Толя, выпуская клуб дыма. – Контора своих не забывает. – Он поскреб свободной рукой щеку. – Ладно. Короче, мужик этот, который Макс Доронин, нанял меня, чтобы я выяснил обстоятельства смерти мадам Адриановой номер два.

– Вот так бы и сразу, – пожал плечами Кошкин. – Вопрос. Зачем она ему понадобилась?

– Зачем, зачем, – нараспев протянул Толя. – Ты его рожу видел? Зуб даю, он с ней спал. Кстати, вскрытие показало, что она была на раннем сроке беременности.

– Я помню, – спокойно ответил Олег.

– Кроме того, он по почте получил очень странную цидульку. Анонимную, но она его встревожила. И он решил, что мадам умерла не просто так, а ее убили.

– Уж не такого ли формата цидульку? – поинтересовался капитан, доставая из кармана сложенный вчетверо листок.

Толя взял его и развернул. Поперек листа шла уже знакомая ему фраза:

ЭТО ТЫ УБИЛ ЕВГЕНИЮ

– Интересно, – протянул Толя, возвращая листок капитану. – Ну да. Весточка, которую он получил, была в точности такая. Вы проверили бумажку на отпечатки пальцев?

– Так точно.

– И что?

Кошкин ограничился словом, которое высокодуховные граждане вроде Льва Подгорного никак не ожидали бы от него услышать. Впрочем, в переводе с матерного на русский оно означало, что отпечатков нет.

– На моей цидульке тоже ничего, – вздохнул Толя. – Кроме отпечатков того, кто ее получил, само собой.

– Что-нибудь еще он сказал? Полезное, я имею в виду?

– Да ничего особенного. Типа они с этой Евгенией были друзья не разлей вода, а она была такая талантливая, что хоть помирай, и он просто обязан разобраться, что с ней случилось. Ну, я и сделал вид, что всему поверил.

– А про остальных ее друзей он что-нибудь говорил? – спросил капитан.

– Да тут все просто, в общем-то, – пожал плечами Толя. – С писательницей они были знакомы с универа или что-то вроде того. Виктория Палей была вхожа в дом к старику, который ей помогал. Ему не нравились обложки, которые делали к его книгам, и Виктория предложила привести свою подругу, которая хорошо рисовала. С этого, собственно, все и началось.

Кошкин задумчиво кивнул:

– Да, Валентин Степанович мне рассказал. А про Кавериных твой клиент что говорил?

– Да ничего криминального, Олег. Жена, которая Надежда, давно дружила с Евгенией. Сама Евгения из провинции, на квартиру, сам понимаешь, денег нет, и Надежда пускала ее пожить – то к себе, то на дачу родителей, когда их там не было. Потом обе девушки вышли замуж, но общаться не переставали. Я напрямик спросил, не было ли у Надежды Кавериной каких причин невзлюбить Евгению, и клиент сказал, что ничего такого не заметил. Во всяком случае, муж Надежды Евгению точно не интересовал, ей других хватало.

– А что насчет критика?

– Он был знаком с Евгенией с того же времени, что и писательница. И Палей, и Подгорный были вхожи в дом к старику, но потом их дороги разошлись. Старик действительно хотел, чтобы его дочь вышла замуж за Подгорного, ну и… – Толя поколебался. – Кстати, мой клиент сказал, что это Евгения надоумила старика – попытаться выдать дочь за Подгорного. Типа тот в свое время не пожелал спать с самой Евгенией, ну и она решила позабавиться, устроить такую маленькую женскую месть. Подгорный, конечно, ни на ком не захотел жениться, и старик быстро лишил его своей поддержки. Короче, месть удалась.

– Интересная деталь, – усмехнулся Кошкин. – Но очень похоже на Евгению Адрианову, как я ее себе представлял.

– Про Кирилла, который с писательницей приехал, ты уже знаешь?

– Знаю.

– Ну, тогда я не знаю, что еще тебе рассказать. – Толя вздохнул, отыскал глазами пепельницу и раздавил окурок. – Семейку Адриановых ты видел своими глазами и, наверное, уже сделал выводы. Все они не любили Евгению. Старуха постоянно клянчила у писателя денег – то на себя, то на внуков, то еще на что-то, и однажды он, обозлившись, ляпнул, чтобы после его смерти они ни на что не рассчитывали, он устал быть дойной коровой и собирается оставить все второй жене. Они решили, что он шутит, но он действительно написал такое завещание. А примерно через месяц Евгения Адрианова была убита. И хотя убийство налицо, друг семьи Свечников написал заключение, что это обычная авария.