Ее любили все - Валерия Вербинина

Он поставил бутылку и яблоки на стол и двинулся к дверям.

– Кирилл, ты куда? – встревожилась Виктория.

– Я быстро, – ответил ее спутник.

Он и впрямь почти сразу же вернулся, неся с собой большой плед. В нише между окон Лев снял очки, засунул их в карман, пробормотал нечто невнятное и закрыл глаза. Виктория устроилась на софе, Кирилл бережно накрыл ее пледом.

– Кто дежурит первым? – вполголоса спросил бизнесмен у Макса.

– Ладно, – буркнул Макс, забирая ружье, – я. Спите!

– Ты, главное, не спи, – предостерегающе промолвил Кирилл. – А то что-то не нравится мне этот домик.

– Кого ты учишь!

Ира, устроившаяся было на диванчике, подпрыгнула от огласившего комнату грохота. Она была уверена, что Макс невзначай разрядил себе ружье прямо в ногу и сейчас истечет кровью, но оказалось, что это Кирилл открыл шампанское, никого не предупредив.

– Ты что, сдурел? – прошипел Макс, оправившись от испуга.

– Да ладно тебе! – сказал бизнесмен, ухмыляясь во весь рот. – Предлагаю выпить шампанское, пока пузырьки не выветрились. Тост такой: за жизнь!

– Присоединяюсь, – промямлил Подгорный, яростно терший глаза. – Отличный тост.

За неимением бокалов они сделали каждый по нескольку глотков из горла, как натуральные пролетарии или вообще какие-нибудь бомжи.

– А вкусное шампанское, – мечтательно сказала Ира, жмурясь. – Мне понравилось.

– Яблочко? – спросил Кирилл. – Закусить?

И паршивенькие, скажем прямо, яблоки с коричневыми боками пошли в дело так быстро, что тарелка скоро опустела.

– Красота, – прошелестел Кирилл, пристраиваясь на софе рядом с Викторией. Он обнял ее одной рукой и притянул к себе. – Макс! Притуши свет, а то глаза режет.

Плейбой послушался, и комната погрузилась в полумрак. Осталась гореть только ночная лампа на столе недалеко от входа.

– Предлагаю все-таки ходить в туалет по двое, – подал голос критик из темноты. – А то мало ли что.

– Да ты не волнуйся, будем ходить по двое, – успокоил его Кирилл. – И еще с ружьем.

– Главное, не отстрелить себе впотьмах чего-нибудь, – прогудел Макс, и все засмеялись.

Виктория прижалась к Кириллу и натянула на себя плед. Кирилл поймал в темноте ее руку и крепко сжал пальцы. Я здесь, говорил этот жест; я здесь, и я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ничего не бойся, я с тобой и смогу тебя защитить. И, хотя Виктория не видела его лицо, она почему-то была уверена, что он улыбается.

За шкафом ворочалась и вздыхала на узком диване Ира. В окно глядела одинокая звезда. Из угла критика донеслось тихое похрапыванье – судя по всему, Лев благополучно заснул.

«Нет, – думала Виктория, – нельзя спать, нельзя, никак нельзя… Странно, ведь такой был уютный дом, а теперь от него исходит одна угроза. Каравелла… Это была фантазия Евгении, но я ей подсказала… рассказала эту историю, и про стихотворение тоже… Дом, у которого посередине в разные стороны отходят два крыла… да… А все думают про корабль… а зря… Дом…»

И она сама не заметила, как заснула.