Следствие ведет Хантер - Джерри Хилл

– Мой отец был полицейским, – тихо сказала она. – Моя мама сидела дома и заботилась о нас – обо мне, об Эмили, Тоби и Скотте. Она была самой лучшей. У нее всегда для нас были печенья или торт, или что-нибудь еще, всегда свежевыпеченное. Мы прибегали из школы и сразу шли на кухню, чтобы узнать, что она сегодня приготовила. Когда папа приходил домой, ужин был уже на столе. Мы ели все вместе, потом делали домашнюю работу, и папа подходил к каждому из нас, спрашивал, как прошел день, и помогал. Мы жили счастливо и никогда не ругались. Правда, никогда. Я любила их, и они любили меня.

Сэм смотрела на Тори. Она знала, что она расскажет дальше, но не была готова к этому. Она не знала, что ей делать. Когда она услышала эту историю от Малоуна, все было иначе. Тори рассказывала так, будто ей все еще двенадцать лет.

– Однажды, когда мне было двенадцать, кто-то ворвался в наш дом. Был такой же день, как и все другие. Мама приготовила шоколадные печенья. Я все еще чувствую их запах. Когда мы пришли домой, она только-только вынула их из духовки. На ужин у нас было жареное мясо с картошкой и морковью. Это было одно из наших любимых блюд.

Не осознавая, что делает, Сэм подвинула свой стул ближе к Тори и прикоснулась к ее руке.

– Этот человек пробрался через кухню. У него было ружье. Папа не успел ничего предпринять – он сразу выстрелил в него. Два раза. Папа упал, стул под ним перевернулся, и больше он не шевелился. Мама закричала, мы все закричали. Потом он привязал нас к стульям. И мы сидели за столом, глядя друг на друга, пока наш отец умирал. – Голос Тори стал жестким. – Я была такой беспомощной. Пыталась встать вместе со стулом. Он ударил меня. Эмили опять закричала, и он направил на нее оружие… и убил ее. Потом он убил Тоби. – Тори вытерла слезы с лица. – Мама была в истерике. Она кричала, она перевернула стул, а он все это время смеялся. Потом он подошел к ней и убил ее тоже. Остались только мы со Скоттом. Я просила его остановиться. А Скотт просто смотрел на него. Он был сильным, ему было уже пятнадцать. Когда мужчина подошел к нему и направил ружье в его голову, Скотт пнул его. Очень сильно пнул в промежность, но ружье все равно выстрелило. И я осталась одна. Он направил ружье на меня. Я помню, как смотрела в его глаза, понимая, что я буду следующей. Потом я просто закрыла глаза и стала ждать. Ждать, когда все это закончится. А он просто повернулся и вышел из кухни, оставив меня привязанной к этому чертовому стулу. Я хотела одного – чтобы это кончилось. А теперь… теперь это не кончится никогда, – прошептала она.

Сэм сидела, не произнося ни слова. По ее щекам стекали слезы. Она сжала руку Тори и почувствовала, что Тори сжала ее в ответ. Она не знала, что сказать. Разве слова смогут ее утешить?

– Мне так жаль, что тебе пришлось снова это прожить, – шепнула она. – Пожалуйста, прости меня.

Тори повернулась к ней и увидела слезы, блестящие в лунном свете. Она потянулась к лицу Сэм и стерла их с ее щек.

– Не надо плакать за меня, уже слишком поздно.

Сэм покачала головой. Неудивительно, что Тори жила так безрассудно. Она думала, что на этой земле ее ничего не держит.

– Нет, не поздно. Ты сильная. Двенадцатилетняя девочка, которая пережила такое, должна быть сильной, – сказала Сэм.

– Сильная? После этого я год прожила как в ступоре. Я лежала в разных клиниках. Никому не нужная. В конце концов, тетя забрала меня к себе в Хьюстон. Папа называл ее своей сестрой-старой-девой. Ей было около шестидесяти, но она, правда, не была старой девой, у нее была подруга жизни. Они забрали меня к себе и сделали все, чтобы мне было комфортно. Они не терпели моих выходок, не терпели того, что я постоянно молчала. Они все время говорили о моей семье, и поэтому мои близкие, как будто, оставались для меня живыми. А все остальные никогда не говорили со мной о моих родителях, братьях и сестрах, как будто их никогда и не было. Но у тети Кэрол были фотографии, и она рассказывала про них истории так, будто они все еще с нами. Потом, когда я выросла, я поняла, что это произошло не случайно. Это был не просто акт насилия. Кто-то хотел убить моего отца. Не знаю, как насчет всей остальной семьи. Никто так и не был привлечен к ответственности.

– И ты решила стать полицейским, чтобы расследовать это дело?

– В тот момент казалось, что это была хорошая идея, – сказала она. – От меня тогда почти не было толку. Я была единственным свидетелем, но я почти два года не могла заставить себя говорить об этом. Так что да, я решила пойти в полицию из-за этого. Тетя Кэрол умерла, еще когда я училась в колледже. Луиза, ее партнерша, пыталась отговорить меня. Она беспокоилась, что я буду устраивать что-то вроде охоты на ведьм, и у меня будут проблемы.

Сэм улыбнулась. Это было близко к правде.

– Но она была со мной, когда я закончила Академию. Она очень мной гордилась. Они с тетей Кэрол так помогли мне. Благодаря им я и выжила. К сожалению, примерно через год я потеряла и ее.

– И теперь у тебя никого нет?

– Только я. – Встав со стула, Тори зашла внутрь. Сэм осталась сидеть на месте. Она и представить себе не могла того горя, которое пришлось пережить Тори. Ей хотелось как-то утешить ее, но она не знала таких слов, которые могли бы успокоить страдающее сердце Тори.

Через некоторое время, Тори вернулась, положила мясо на гриль и закрыла крышку.

– Извини, Сэм. У нас был очень хороший вечер, я не собиралась его всем этим портить.

– Ты ничего не испортила. Просто я не знаю, что сказать. Теперь я понимаю, почему ты так относишься к людям. Но мне так жаль, Тори.

– Не нужно. Это было двадцать пять лет назад. Мне хотелось бы сказать, что я пережила это, но у меня вряд ли это получится.

– И поэтому ты так мало спишь?

– Раньше у меня были кошмары. Очень много лет подряд. И сейчас иногда бывают. Когда я очень сильно устаю, я вижу страшные сны, – тихо сказала она. – Когда я закрываю глаза, я все еще вижу его лицу.

– Иди сюда, садись. – Наполнив бокалы, Саманта подала один из них Тори. – Давай просто посидим и насладимся тишиной… и луной. Здесь так спокойно. Я даже не могу вспомнить, когда я вот так вот была на природе.

– Ты выросла в Далласе?

Сэм покачала головой.

– В Денвере. Моя семья все еще там, но мы не слишком близки. – Ей было неудобно говорить о своей семье перед Тори. Пусть они не были близки, но у нее, по крайней мере, была хоть какая-то семья.

– Почему?

– Они ожидали от меня большего. В их планы явно не входило, что я буду работать в полиции. Они собирались выдать меня замуж за сына мэра.

– И что, ты убежала из города? Ты бросила его у алтаря?

– Почти. Я сказала и ему, и маме, что не люблю его и не собираюсь замуж. Но они продолжали планировать свадьбу.

– Ты шутишь.

– Если бы. У моего отца были большие политические амбиции, и я должна была стать для него трамплином. Они до сих пор меня не простили.