Бедный Бобик - Наталия Терентьева

– Это вы?!

Отец Григорий развел руками:

– Грехи наши тяжкие. Что смысла скрывать. Господь все равно все знает.

– И простил? – неожиданно для себя самой спросила Алена.

Внимательно и весело глядя на нее, отец Григорий ответил:

– Позволил же мне служить ему. Значит, простил. Да и грех не самый тяжкий…

– А как бы он не позволил? – негромко продолжила Алена. – Кирпич бы на голову вам бросил или камень с неба?

Батюшка, опять мягко взяв ее за руку, распахнул большие двери гостиной, говоря при этом:

– Не ожесточайся, дочь моя, все проще. Хотя для современного человека это, наверно, обычное сомнение. Многие именно так бы спросили. Просто я слов бы на службе не находил, и в душе была бы тоска, а так в душе моей – вера, смирение и покой.

– Вера, смирение и покой… – повторила Алена, стараясь осмыслить каждое слово. – А свет?

– И свет, разумеется, – слегка улыбнулся отец Григорий. – Видишь, каких девчушек Он нам с Татьяной послал. Близняшки, но разные, непохожие. И назвали мы их совсем по-разному. Черненькую – Марией, а беленькую – Глафирой. Глафира, видно, недовольна именем – чаще кричит. Вот слышишь голос погромче? Наверняка – она.

Священник прикрыл двери в комнату, но все равно было слышно, как громко и требовательно кричали малыши, и действительно, раздавались два разных голоса. Один – тонкий, жалобный, другой – настойчивый и уверенный.

– Так ты хотела со мной поговорить, дочь моя? – неожиданно спросил отец Григорий.

Алена удивленно посмотрела на него:

– Нет… – Но тут она вдруг подумала: а не рассказать ли священнику о своих страхах и всех непонятных вещах, которые происходили последнее время в ее жизни. – Не знаю…

– А ты присаживайся, располагайся.

– Спасибо. – Алена села на мягкий низкий диван и осмотрелась.

Если бы не огромная икона в противоположном углу от входа, ничто бы не напоминало о том, что это дом священника.

Отец Григорий сел напротив, внимательно глядя на нее.

– И все же?

Алена нерешительно вздохнула:

– Меня, похоже, черти мучают, отец Григорий.

Священник явно не ожидал такого начала.

– Черти?!

– Ну… или бесы.

– Или бесы. Ага. А что они делают?

– Они… стучат ночью в дверь, крадутся за мной по вечерам, поджидают после работы у музыкальной школы и после службы у церкви… – Когда она все это проговорила вслух, собственные слова показались ей нелепыми.

Но священник совершенно серьезно спросил:

– Они тебя за оградой ждут или у крыльца?

Алена посмотрела на него, пытаясь понять, поверил ли он ей.

– Наверно, за оградой… Я несколько раз слышала, как кто-то идет следом. Когда я иду, он – тоже, я останавливаюсь, и шаги стихают… А как-то видела машину, она ехала за мной… Ну, мне так показалось, что за мной…

– Хорошая машина?

– Вроде да.

– Марку, конечно, не знаешь?

Алена покачала головой:

– Не разобрала. Иномарка какая-то…

– Ну хорошо… – кивнул отец Григорий. – А хотя бы цвета какого?

– Темная… Черная или синяя…

– Ладно. А что они еще делают, черти эти?

– Они как будто сидят в телефонной трубке, слушают мои разговоры. При этом им совсем неинтересно, они вздыхают, грызут что-то…

Отец Григорий очень аккуратно спросил:

– У тебя голова часто болит, дочь моя?

Алена кивнула:

– Я понимаю, о чем вы подумали. Я знаю, кто слышит звуки и голоса. Нет, у меня голова вообще никогда не болит. Кстати, однажды и моя подруга слышала, когда мы с ней разговаривали, как в трубке вдруг кто-то вздохнул и сказал: «Ой, черт…»

– Один, значит, черт увидел другого, – засмеялся отец Григорий.

В прикрытые двери гостиной постучалась и вошла, не дожидаясь ответа, жена священника.

– Уснули девочки… Не помешаю?

– Иди, матушка, сюда. – Отец Григорий усадил ее рядом с собой на диване, взяв за руку. Он улыбнулся Алене: – Да, дочь моя, и что же еще?

– Еще советы дают, как выкидыш сделать.

Татьяна испуганно перекрестилась:

– Господь с тобой!

Отец Григорий мягко остановил жену:

– Погоди. – Он очень пристально посмотрел Алене в глаза. – Значит, черти тебе советуют, как… избавиться от малыша? А ты что, хотела этого? Говорила с кем-то?

– Нет, никогда. Наоборот. Боялась потерять. И… боюсь. Это… моя первая беременность. И… я люблю Дениса.

– Это хорошо, что любишь, – кивнул отец Григорий. – Про чертей – всё?

– Нет. То есть… Может, это все между собой и не связано… Женщина из-за меня коляску уронила, а в ней никого не было, только кукла… без живота. И бабка какая-то жуткая привязалась на улице, обещала, что я умру скоро… – Алена почувствовала, как от произнесенных слов у нее стало чаще биться сердце, но она все же договорила под внимательными взглядами священника и его жены: – И что… смерть у меня… в животе.

Отец Григорий остановил ее:

– Ну хватит, хватит. И так ясно. Тебе уехать надо, дочь моя. Я уже думал об этом. Послушай-ка меня и не возражай сразу. Мой отец, Алексей Константинович, живет во Владимире. У него там прекрасный дом, две овчарки, умнейшие существа, женщина по дому помогает. А сам отец пишет книжки по военному искусству. Поживешь там. А может, приживешься, так и останешься, отец очень одинок. Человек он еще не старый…

Алена опустила голову.

– Спасибо, отец Григорий… Я подумаю.

– А другу твоему… Денису, сказать надо, что ребенок этот не его, и что ты уехала к отцу ребенка. Отпусти его навеки, Дениса. Чтобы семью свою он не вздумал ломать. Иначе никому счастья не будет.

– Он и не думает…

– Это он сейчас. Потом по-другому будет.

Алена подняла глаза на священника:

– Он один живет…

– Один да не с тобой, дочь моя. А как детеныша увидит, все переменится. И все дети тогда страдать будут – и те, и эти.

Девушка тихо ответила:

– У него… нет своих детей…

– Сколько он девочку ту растит, ты говорила? Двенадцать лет? Так она давно ему родной стала. И он для нее – отец родной. Это самое главное. А твой малыш пока его не знает. Пусть и не узнает никогда. Меньше душа болеть у него будет.

Алена почувствовала, что сейчас расплачется от неожиданных слов священника, но почему-то ей очень не хотелось раскисать при нем. Она изо всех сил старалась сдержать слезы.