Бедный Бобик - Наталия Терентьева

– Вот видишь, – спокойно продолжил отец Григорий, – ты уже страдаешь. Так хотя бы те мучиться не будут. Женщина, жена его, и девочка, которая его отцом считает. Их пожалей… Они ни в чем не виноваты. Любят его и верят ему. И ты свой грех страданием искупишь. Денег не бери у него. Надо будет тебе денег – всегда люди добрые помогут. Да и Бог тебя не оставит, вот увидишь. Просить не стесняйся. Только не у него, не у Дениса своего, – у других. Но раскаяться тебе надо сначала в грехе своем.

– И что… у моего ребенка не будет отца?

– У него будет мать – любящая, грех свой искупившая. И отца Бог тогда даст.

Алена, совершенно обескураженная, кивнула, через силу улыбнувшись, и, не в силах сразу осмыслить до конца его слова, проговорила:

– Хорошо.

Она посмотрела на Татьяну. Та опустила глаза.

Священник сказал, обратившись к своей жене:

– У нее, вот у этой ангелицы, совершенно невероятное меццо-сопрано, а она себя не ценит. Знаешь, я сейчас, конечно, не божеский совет тебе дам, мирской, суетный, но не хорони ты талант свой, дочь моя. Тебе надо петь на сцене – дело очень грешное, но… Господь не забывает своих грешников, особенно раскаявшихся…

Алена встала.

– Я пойду, отец Григорий, спасибо.

Татьяна всплеснула руками:

– Да что ты? Батюшка, идемте за стол, пожалуйста.

Отец Григорий, внимательно взглянув на Алену, подошел и положил ей руку на голову:

– Бог милостив к нам.

Алена, осторожно освободившись, постаралась улыбнуться:

– Я пойду.

– Господь с тобой, – мягко ответил отец Григорий. – Я провожу. И вспомни мои слова: как только ты от Дениса откажешься, так и страхи твои все пройдут. Бесы попрячутся…

– Вы тоже думаете, что это бесы, да, отец Григорий?

Священник ничего не ответил, лишь неторопливо, размашисто перекрестил Алену.

* * *

Денис сидел в плетеном кресле на просторной террасе своего номера, положив ноги на кофейный столик, и в сотый раз набирал номер Лоры, тот, по которому он звонил первый раз. Сердитому мужику, которому, по-видимому, везде жилось несладко – и в ненавистной России, и в вожделенной Земле обетованной, – Денис тоже еще пару раз позвонил, но, слыша все тот же яростный вопль «Шалом!», оставил попытки здесь найти Лору. Первый же абонент не отвечал, или же телефон был отключен, и Денис вновь и вновь слушал вежливо-равнодушное «Абонент временно заблокирован».

– Да что за бред такой… – Он отбросил мобильный на соседнее кресло.

Глотнув мгновенно теплеющего на балконе пива, Денис опять взял телефон, набрал оба номера Алены, и городской, и мобильный, и здесь тоже послушал длинные гудки. Чуть поколебавшись, он ткнул в записной книжке телефона номер Киры.

Кира только-только начала занятие. Студенты с громким смехом обсуждали новую работу неисчерпаемого Федосеева, умудрявшегося за семестр попробовать себя в разных стилях и жанрах, с необыкновенной фантазией исполняя обычные «академические» задания. Сейчас он внимательно слушал, грызя большую кисточку, которую в задумчивости взял со стола возле себя. Его разноцветные волосы в этот раз были аккуратно причесаны и стянуты в короткий хвостик.

– Козлизм! Это просто козлизм! И что это такое – жилище киборгов? – Долговязый студент, чуть склонившись, обходил кругом большую легкую конструкцию, в которой предметы, составлявшие композицию, менялись от ракурса, с которого на них смотреть.

– Ты идиот, что ли, Кузякин? – не выдержал молчавший до сих пор Федосеев. – Мультиков насмотрелся? Какие киборги?! Это аллегория! – Он с недоумением посмотрел на кисточку, деревянная ручка которой только что хрустнула под его зубами, и отложил ее на подоконник.

Симпатичная студентка с выбритыми височками и пушистой розовой челкой засмеялась:

– Аллегория чего? Как это называется у тебя? «Композиция номер пять»?

– Почему? Ну, допустим… «Весеннее настроение… гм… одного студента»…

– А-а… ну тогда ясно… – улыбнулась девушка.

– Ну а вот это, в центре, что висит? – никак не успокаивался долговязый. – Ерунда какая-то, с веревочками?

Федосеев вздохнул и терпеливо ответил:

– Это пузырек с… – Федосеев разлохматил волосы и с сомнением посмотрел на заранее смеющуюся Киру. – Ну в общем… с генетическим материалом…

Студенты захохотали, а долговязый Кузякин договорил за него:

– Со спермой!

Кира, нахмурившись, покачала головой.

– Нет! – запротестовал Федосеев. – Зачем так тупо все объяснять! Это… Ну как бы первоисточник жизни, понимаете! И пузырек мифический! Кира Анатольна! – объяснял Федосеев под общий смех. – Это в переносном смысле! И вовсе не обязательно медицинскими терминами все называть! Если все упрощать, то поэзии никакой вообще не будет! Оттуда идут линии жизни, видите? Во все стороны…

– В этом есть поэзия, да, Федосеев, ты уверен?

– Есть! – вскинул голову Федосеев. – Вообще когда начинаешь объяснять, что ты задумывал, то получается хрень.

– Значит, хрень задумывал, – вздохнула Кира.

– А почему пузырек-то, а не ведро, к примеру? – все не успокаивалась студентка с розовой челкой.

– Так это за один раз, а не за всю жизнь… Ну так как-то…

Федосеев махнул рукой, потому что в хохоте уже ничего нельзя было разобрать. Кира только пожимала плечами, тем не менее внимательно рассматривая конструкцию.

– Что, больше не о чем говорить? Или у вас тема продолжения жизни сейчас самая актуальная? Так можно было опоэтизировать как-то, что ж так в лоб-то, а, Федосеев? Это ты отдельно телеграмму шли зрителям, которые на твою выставку придут, чтобы понятно было! А надо, чтобы искусство в душу проникало. Без лишних слов и объяснений. При чем тут… генетический материал…

– Телеграмм больше в Европе нет! – живо заметил Кузякин.

– Давайте вообще во всем на Европу равняться. И так вы… С потерянным национальным самосознанием…

– Я расстроил вас, Кира Анатольна? – огорченно спросил Федосеев.

– Нет, обрадовал, наверное! Расстроил, Федосеев, расстроил! Примитивностью мысли и черствостью души расстроил! Не для того тебя добирали, как гения, чтобы ты нам медицинскую энциклопедию иллюстрировал, понимаешь?

– Так и я говорю, – попытался защищаться юноша. – Как трактовать… Если без медицинских терминов, то это любовь, а если…

Кира махнула на него рукой:

– Молчи лучше! Неудачно, и точка. В следующий раз найди другой язык, для того чтобы рассказать о движениях своей души. Хорошо?

– Хорошо.

– Договорились? – Кира посмотрела на всех. – Слюну, пот и прочие физиологические подробности организма в этом семестре не беремся больше воспевать, ага?