Злодей не моего романа - Евгения Чепенко

– Понятия не имею, – прошипел он. – Я был в гостинице, а потом вдруг раз – и мы здесь.

– Кто «мы»? – насторожился Рик.

– Я и… Марианна.

Я подавила стон. Боже, избавь меня от постоянного присутствия этой женщины! Бес напрягся, черты лица окаменели. Он молчал. Гриша же продолжил:

– Она пришла ко мне. Я не знал… не думал… после стольких лет, вдруг она живая… – Речь мальчика-гота потеряла единый строй. – Я… мы… она расспрашивала о Лене… а потом сюда, и она… она оказалась другой… смеялась надо мной… Я ушел, бродил, тебя увидел, Эрик, выследил и… я, в общем, хотел сказать, что ты был прав.

Катенька презрительно фыркнула с дивана и дожевала свой кусок пиццы. Относительно последнего я последовала примеру сестренки. Кровь сама собой на голодном пайке не восстановится. Чем я Рика кормить буду?

– И Марианна зла на тебя… точнее на нее… – Гриша кивком указал на меня.

Я поперхнулась.

– За что?

– Ну как же…

– Молчать, – рыкнул Бес.

Брат с ходу послушно заткнулся. Я разочарованно вздохнула – опять ничего не узнала, а так хотелось.

– И кто такая Марианна? – поинтересовалась Катюша. Мой панк оскалился. – Ладно, поняла, не дура. Вопрос некорректный.

Меня мучило другое. Зачем дама с собачкой сотворила такую гадость? Или это была оплошность? Жуткая оплошность.

Зазвонил мобильный. Катя подпрыгнула, облизала пальцы и залезла в карман.

– Да, мамочка? Я? У Лены. Я еще не решила. Как скажешь. Мам… секунду.

Сестренка развернулась к Рику:

– У тебя брательник где ночевать будет?

Панк равнодушно пожал плечами. Гришино лицо приобрело потрясенное выражение, видимо, так старший брат реагировал впервые.

– Понятно, – пожала плечами Катерина и вновь приложила трубку к уху. – Мам, я не одна приду. Тут товарищу переночевать негде. Почему сразу «железка невоспитанная»? Нет. Это так… брат Рика. Ну не знаю. Наверное, оттуда же. На вид? – Катерина окинула презрительным взглядом Гришу. – Ничего на вид, дохловат, в остальном нормально.

Физиономия главного героя Пыжиковой приобрела угрюмое выражение. Сестренка отключилась, встала.

– Пошли, спальное место есть.

Гриша поднялся, презрительно отодвинул ее в сторону и ушел через лоджию. Катя возмущенно насупилась.

– Не-э, ну нормально! Я к нему со всей душой, а он, видите ли, не хочет. Это-то после того, как он мной закусить собрался! – После чего она, в свою очередь, гордо удалилась через дверь.

Кажется, младшая часть моей семьи никогда не научится придерживать свой бешеный нрав, а младшая часть семьи Рика – не капризничать.

Я проводила взглядом обоих, расположилась на диване с ногами, дожевала остатки пиццы, запила чаем и, откинувшись на спинку, задремала. Новая бессонная ночь дала о себе знать. Так и состариться раньше времени недолго.

Сквозь сон почувствовала, как меня осторожно передвинули несколько раз с места на место, потом раздели и накрыли одеялом. Дальше наступила блаженная темнота без сновидений, единой минутой пролетевшая до утра.

Проснулась я оттого, что меня трясли за плечо, причем отнюдь не нежно. Рик так бы делать не стал. Я подскочила как ошпаренная. На меня смотрели две пары глаз. Флегматичные Гришины и жизнеутверждающие Катюшины.

– Рик?! – испуганно взвизгнула я.

Сестренка скептически покачала головой:

– Да все с ним нормально. Он ушел. Часа два назад. Тебя нам оставил.

– Куда ушел?

– Будить не хотел, вообще-то и нам запретил, но это уже нереально. Время двенадцать. Пошли хотя бы пошляемся, что ли! Я больше пяти минут с этой престарелой занудой не выдержу.

Гриша брезгливо поджал губы.

– Невоспитанная девчонка.

– Во-от, – развела руки Катя, словно это все доказывало.

– Где Рик? – отмахнулась я от них.

– Ушел эту Марину искать.

– Марианну.

– Один фиг!

Я нахмурилась.

– Уйдите. Мне пять минут на сборы надо, и чаю завари, пожалуйста, Кать.

Сестренка кивнула.

– Он что-нибудь еще сказал, когда уходил?

– Он вообще никогда ничего не говорит, – пробубнил недовольно гот.

– Гриш, – ухватилась я за мысль. – За что ты вчера перед Риком извинялся?

– Я обещал, что не стану отвечать на твои вопросы.

Я проматерилась. Вот же Бес белый! Ладно.

Катеринка потащила нас шляться по центру. Мы бесцельно бродили, болтая ни о чем, сопровождаемые мрачным Гришей, от нечего делать заходили в магазинчики, я рассказывала сестренке то, что не стала рассказывать при родителях. Она расстраивалась моей нерасторопности в деле хищных убийств, а когда я к тому же еще и не смогла объяснить, каким образом Кларк раскрыл дела, совершенно разочаровалась во мне.

– Ну ты даешь! – щебетала она. – Раз в жизни выпал такой шанс, а ты…

– Я была занята другими вещами.

– Вещами или мужчиной?

Вот же нахалка! Ответить я не смогла, потому как увидела его, Рика. Нет, не живого Рика во плоти, а картинку. В витрине «Букваеда» красовалась большая подарочная энциклопедия оккультизма. С открытой страницы на меня напряженно взирал маленький хвостатый Бес. Я замерла, дыхание перехватило.

– Что? – изумилась сестренка.

– Пойдем.

Я забежала в магазин и прямиком кинулась к заветному предмету, разглядеть поближе.

– Что? – уже более настойчиво повторила Катя.

– Это Рик.

– Лен, ты больная!

– Я знаю, Катюш. И боюсь, это не лечится. Остается смириться.

Сестренка засмеялась.

– Ладно, допустим. И что ты собираешься с этой картинкой делать?

Не знаю, как работает мой блаженный мозг, но, видимо, как-то работает. Жила же я с ним все это время. Кажется, снова повторяюсь. Так вот, этот самый блаженный выдал гениальную идею, укоренившуюся в сознании с первого мгновения.

– Кать, помнишь, ты встречалась с парнем, татуировщиком?

– О! Мать! Тебя понесло! Ты это серьезно?

– Я похожа на человека, который шутит?

Катя опасливо оглядела мое лицо.

– Нет. Однозначно нет. Лен, ты соображаешь? Вася, конечно, отпадный художник и картинку сделает конфетку, но…

– Кать, уговори! Ты можешь! Мне же не во всю спину!

– Допустим. А с этим что делать? – Она кивнула в сторону Гриши, угрюмо подпирающего косяк входной двери и притягивающего любопытные взгляды противоположного пола. Я оценивающе прищурилась: