Если он порочен - Ханна Хауэлл

Наконец карета остановилась, и Джулиан помог ей выбраться наружу. Хлоя до сих пор сомневалась, что они поступили разумно, решив, что граф будет исполнять роль ее сопровождающего на балу. Но Джулиан настаивал, а Лео поддержал, хотя все это выглядело как явный вызов Артуру Кенвуду и пощечина леди Беатрис. Хлоя не испытывала страха, так как знала, что спутники ее защитят, но все же ей очень не хотелось стать объектом пристального внимания жены Джулиана и его дяди. Увы, с этим приходилось мириться, поскольку она являлась самой непосредственной участницей всех событий. И даже если бы она сейчас осталась дома, Артур все равно вскоре выяснил бы, сколь значительную роль ей довелось сыграть во всем этом деле.

Они поздоровались с хозяином и хозяйкой бала, и Хлоя ощутила, как напряглись мышцы на руке Джулиана. Пухленькая леди Уинглингтон уставилась на графа со страхом и изумлением, но все же заставила себя улыбнуться. Когда же объявили имя Джулиана, в бальном зале на несколько мгновений воцарилась гробовая тишина. Потом все заговорили ужасно громко, и стало ясно, что сейчас начнутся бесконечные расспросы и пересуды. Хлоя очень надеялась, что в этом шуме никто не расслышит ее имя, но надежды ее не оправдались — она почти тотчас же заметила, что некоторые из гостей поглядывают на нее с любопытством.

Джулиан в очередной раз взглянул на Хлою, стоявшую рядом с его матерью и сестрой Филиппой. Ему еще предстояло поговорить с ней о той пытке, которой она себя подвергла ради наследственных прав Энтони. К его удивлению, процедура оказалась мукой и для него самого. Несколько раз приходилось ему заставлять себя сидеть спокойно и ждать — ужасно хотелось броситься в спальню Хлои и избавить ее от этого унизительного обследования. И только сознание того, что Лео тоже страдал, служило хоть каким-то утешением.

Возможно, было бы легче сделать вид, что ничего такого не происходило, но Джулиан знал: это стало бы непоправимой ошибкой. Он не сомневался, что Хлоя в какой-то момент могла бы задаться вопросом: а не потому ли подверг он ее осмотру, что хотел убедиться в ее невинности? Он очень не хотел, чтобы у нее возникали подобные мысли, тем более что она дала согласие выйти за него замуж. Хотя они с Лео считали, что их помолвка уже состоялась, им еще предстояло услышать мнение самой Хлои.

— Как приятно снова видеть тебя здоровым. Ты совершенно поправился? Почему же ты ничего мне не сообщил?

Услышав этот голос, Джулиан вздрогнул и, чуть помедлив, повернулся лицом к дяде. Артур Кенвуд, довольно красивый мужчина, был на пятнадцать лет старше Джулиана. Фигура у него была безупречная, и одежда сидела на нем идеально. Серые стальные глаза дяди смотрели на Джулиана вопросительно, и чувствовалось, что Артур пытается скрыть свое разочарование. Рядом с ним, изображая радостное волнение, стояла Беатрис, то и дело прижимавшая к глазам изящный кружевной платочек. Она вела себя так, словно всегда была верной и любящей женой, и Джулиану ужасно хотелось учинить над ней расправу прямо здесь, в большом зале. Но он ни разу и пальцем ее не тронул, даже в порыве гнева, поэтому и сейчас не мог себе этого позволить. Мужчин, которые били женщин, граф считал слабыми и трусливыми. И он твердо решил, что сам никогда до такого не опустится.

Многие из гостей поглядывали на них с любопытством, и Джулиана подобный интерес со стороны присутствующих раздражал, но в то же время забавлял. В обществе уже довольно давно ходили слухи о том, что он рогоносец, и теперь весь зал, судя по всему, ждал скандальной развязки. Сам Джулиан не собирался устраивать скандал, но почти не сомневался, что Беатрис с Артуром приложат максимум усилий, чтобы позабавить гостей отменным спектаклем.

— Как ты мог, Джулиан?.. — Беатрис снова поднесла к глазам платочек. — Ведь мы уже оплакивали тебя…

— Оплакивали? — Он едва удержался от улыбки. — Мне почему-то трудно представить, что ты способна кого-либо оплакивать.

Карие глаза Беатрис сверкнули яростью, но она тут же взяла себя в руки. С упреком взглянув на мужа, она проговорила:

— Конечно, я оплакивала тебя, Джулиан. Несмотря на все унижения, которым я из-за тебя подвергалась весь прошедший год, ты все еще мой муж.

Джулиан окинул ее взглядом и посмотрел на дядю.

— Вероятно, мне следует благодарить тебя за то, что утешал мою обезумевшую от горя вдову. А впрочем… Ты ведь уже утешал Беатрис и до этого, когда ее бросил жестокий, равнодушный муж, разве не так?

— Не следует так шутить, племянник, — ответил Артур, даже не взглянув на Беатрис. — Ты должен проявлять хоть немного уважение к своим близким.

— Я очень уважаю своих близких. Моя мать и сестры понимают, почему я был вынужден лечить раны, скрываясь. И они простили мне обман. А теперь, если позволите… — Джулиан отвернулся, но тут же снова взглянул на дядю и жену. — Да, совсем забыл… Очевидно, я скоро вернусь в Колинзмур. Будет лучше, если ты, дядя, и ты, Беатрис, уберетесь оттуда. И из Кенвуд-Хауса — тоже. Я не желаю, чтобы вы и ваши люди оставались в каком-либо из моих домов. Исключение составляет тот, который я подарил Беатрис. Это небольшой домик в Кенте. Мой новый поверенный проконтролирует, чтобы вы, уходя, ничего лишнего не прихватили.

— Ты не можешь выкинуть меня из нашего общего дома! — закричала Беатрис, уже не пытаясь сдерживать ярость. — Что подумают в обществе, если ты выгонишь свою жену на улицу?!

— Подумают, что я наконец-то образумился. Но ты не расстраивайся, Беатрис: не сомневаюсь, что твое приземление будет очень мягким.

Джулиан поспешил отойти, пока не сказал лишнего. И пока симпатии окружающих были на его стороне. Его дядю и жену многие недолюбливали, но Джулиан знал, что если не сумеет держать себя в руках, то может лишиться поддержки тех, кто ему сочувствовал. Ему ни в коем случае не следовало прилюдно обвинять жену и дядю в том, что они пытались его убить. А вот то, что он выгнал этих двоих из дома, не вызовет нареканий, поскольку все знали, что Беатрис ему неверна. Более того, многие понимали, что именно из-за этого он год назад оставил жену и пустился во все тяжкие.

У двери, ведущей в сад, он увидел Эдгара. Тот похлопал себя по карману, и Джулиан расплылся в улыбке. Он знал, что во внутреннем кармане приятеля хранится изящная серебряная фляга, наполненная отличным бренди. Глоток спиртного — вот что сейчас могло его успокоить и поднять настроение.

Граф последовал за другом в освещенный факелами сад, и Эдгар, протянув ему флягу, заявил:

— Я ожидал, что у вас возникнет грандиозная перепалка, когда вы встретитесь. Однако, как ни странно, обошлось…

— Они не были в этом заинтересованы. — Джулиан поморщился и, сделав большой глоток, вернул флягу Эдгару. — Беатрис могла бы устроить громкий скандал, но дядя держит ее на коротком поводке. Дорогому дядюшке Артуру невыгодно привлекать внимание к нашим с ним отношениям. Правда, я не понимаю, почему он скромничает, ведь в обществе знают, что он любовник моей жены. Так что никто и не ждет, что мы будем вести себя как любящие друг друга родственники.

— Да, верно. Но следует соблюдать приличия, — заметил Эдгар.