Уроки плохих манер - Сюзанна Энок

Нет, черт возьми, этому пора положить конец. Бартоломью перехватил руку Терезы.

— Кажется, я предупреждал вас, что меня не стоит дразнить, — пробормотал он.

— Не вздумайте меня целовать. Это неприлично, — не осталась в долгу Тереза. Она положила свободную руку на плечо Толли и, наклонившись, коснулась его губ своими.

Ну и кто из них более напорист? Потянув Терезу за руку, Бартоломью усадил ее к себе на колени. Он не знал, что у нее на уме, но, похоже, он ей нравился. И Бартоломью отчаянно надеялся на то, что это действительно так.

Тереза тихо застонала, и от этого звука по телу Бартоломью прокатилась чувственная волна. Внезапно те десять месяцев, в течение которых он не имел плотских отношений, показались ему вечностью. Если быть честным до конца, Толли уже не ждал, что вновь сможет кого-то захотеть, но эта дерзкая девчонка заставила его забыть обо всем на свете при помощи единственного вздоха и поцелуя.

У двери раздалось приглушенное покашливание, и Тереза, сдавленно вскрикнув, вскочила с колен Толли. Острая боль пронзила колено полковника, когда он попытался сохранить равновесие.

— Дьявол, — прохрипел он.

— О! О, простите! — С пылающими от стыда щеками Тереза вцепилась полковнику в плечо, словно опасалась, что он упадет с постели. — Я забыла о вашей ране.

Толли поднял на нее глаза:

— Я тоже.

Улыбка Терезы прогнала из комнаты мрак.

— Мне выйти и зайти снова? — спросил Лакаби. Он держал в руках поднос с едой и широко улыбался, переводя взгляд с Толли на Терезу.

— Нет. И прекратите ухмыляться, черт вас возьми, — приказал Бартоломью.

— Одно обстоятельство наконец выяснилось, — произнес камердинер, ставя поднос, снабженный специальными ножками, на освободившиеся колени Бартоломью. — Вы определенно не родственница полковника.

— Тем не менее я все-таки покормлю его завтраком, Лакаби, — произнесла Тесс. — Не принесете ли и мне чаю?

Толли нахмурился:

— Я не беспомощен. Во всяком случае, сегодня.

— Ну тогда позвольте мне хотя бы почувствовать себя полезной. — Тереза оценивающе посмотрела на него, а потом протянула руку и поправила его темные волосы. О Господи, ни одна женщина не была с ним так ласкова на протяжении многих месяцев.

Бартоломью бросил взгляд на Лакаби:

— Что вы стоите? Принесите девушке чаю, разве не слышали?

Отдав честь, Лакаби скрылся за дверью.

— Знаете, — тут же сказала Тереза, проведя пальцем по краю матраса, — если бы не ваша рана, я не имела бы возможности сидеть здесь с вами.

Бартоломью судорожно сглотнул.

— В таком случае обидно терять время попусту. — Протянув предательски дрожащую руку, он накрыл ею ладонь Терезы, лежащую на одеяле. — Вы необыкновенно притягательны, Тереза, — еле слышно промолвил Бартоломью. — Даже мужчина, стоящий одной ногой в могиле, заметит это.

Щеки девушки залил очаровательный румянец.

— Благодарю вас. — Откашлявшись, она посмотрела на поднос с едой, к которой Бартоломью так и не притронулся. — Выглядит… аппетитно, — заметила она.

Действительно!

— Я попросил принести яйца и гренки, хотя не совсем то, что разрешил доктор Прентисс. Присоединяйтесь к моей скромной трапезе. — Бартоломью указал рукой на кресло, все еще стоящее возле кровати.

Следом за Лакаби, несущим поднос с чаем, в дверях появились Амелия и Вайолет. Толли был уверен, что они ничего не знают о поцелуе. На лицах девушек не было свидетельствующего об этом осуждающего выражения. По крайней мере Лакаби умел держать язык за зубам и, когда нужно. Возможно, они с камердинером все же поладят.

— Тесс! — воскликнула Амелия. — Лакаби сказал, что ты здесь.

— О да, — отозвалась Тереза с набитым ароматными хрустящими гренками ртом. — Я приехала с Майклом. Не думала, что вы поднялись так рано.

— Не одна ты ранняя пташка, — с изрядной долей скепсиса в голосе произнесла Амелия. — Могу я поговорить с тобой с глазу на глаз, сестричка?

Тереза кивнула.

— Конечно. — Вставая, она положила руку на спинку кровати и наклонилась к Толли. — У меня есть для вас кое-какие новости, — прошептала она так, чтобы ее слова мог слышать только он. — И они вам не понравятся.

Толли было плевать на все, если только Тереза не собирается сообщить ему, что больше не приедет в Джеймс-Хаус.