Сообщники поневоле - Алёна Снатёнкова

В комнате стало так тихо, что мне на секунду показалось, будто я оглохла. Серьезно, даже кондиционер гудеть перестал. А я сама только глаза тети-танка видела, которая мне сейчас чем-то дементора напоминала, но вместо воспоминаний грозилась высосать мозг через коктейльную трубочку, лежащую рядом с ней на столе.

Теперь мне точно конец. С живой, как говорится, не слезет.

Даже зажмурилась, когда Обашкина рот открыла:

- Маруся, здравствуй, дорогая.

Или не конец.

Кто ж этих дементоров поймет? Они ранее наукой не изучены. Анализы не сдавали, флюорографию не проходили. Кто знает, на что они способны?

- Здрасти. – Ой, голосом таким ответила, будто не поздоровалась, а весь род прокляла. Наверно, поэтому Довлатов, стоящий за моей спиной, хрюкнул. – Ты что с женщиной сделал?

- В смысле? – шепотом отвечает он, продолжая меня вперед подталкивать.

- Откуда «дорогая Маруся» взялась? Если еще недавно была обычной хамкой. Колись, зельем опоил или просто по голове табуреткой стукнул?

- Опять голубки шепчутся, - тетя-танк направляет на нас свое дуло, то есть рот, и не дает парню раскрыть великий секрет дрессировки. – Марусенька, проходи, не стесняйся. И, кстати, вы оба можете расслабиться. Я никому больше не расскажу, что вы вместе. Правильно же поняла, родители пока не в курсе? Фил, ты меня хорошо знаешь. Я и про ваше совместное проживание молчать буду.

- Какое еще проживание?

Правильно, Филька. Кинь в нее бочку. Не дай почувствовать, что она на коня забраться сможет.

- Галина Аркадьевна, с чего вы взяли?

- Так Маруся и сказала.

- Ты говорила?

- Я? – изображать удивление - мой фирменный конек. Если это станет мировым видом спорта, я без труда заберу себе все золотишко. – Нет. Не говорила.

Без понятия, какую комедию играет Филимон, но я определенно вступаю в его труппу в роли главной актрисы. Потом сказать надо будет, что он может со мной рассчитываться не деньгами, а едой.

- Как же не говорила? Я своими ушами все слышала, когда Фил тебе дверь открыл. Дети, вы меня разыгрываете?

- А-а-а. – Кхм-кхм, видать, пришло мое время.

- Да-да. – Тетка усаживается поудобнее, небось думая, что я перед ней сейчас распинаться буду. Вот не дождется.

Не-а.

Сажины - народ молчаливый. Любой подтвердит.

- Вы не так все поняли.

Молчаливый, но иногда брехливый. Особенно когда задница подгорает. Как сейчас, например.

– Это была просто песня. «Я бежала к тебе обгоняя все пробки, не боясь остановки пульса-а-а-а». – М-да, не стать мне русской Мадонной. Да и американской Пугачевой, кстати, тоже. Я вообще ни разу в ноты не попала.

- Песню? – морщится Обашкина, будто перед ней комар летает и жужжит.

- Ага. Не слышали, что ли? Отличная песня. Ее сейчас по всем радиостанциям крутят. Фил прям обожает ее. Правда же?

- Целыми днями слушаю, – поддакивает он, а у самого на лице написано, если еще раз услышит мое пение, то выпрыгнет из окна. – Галина Аркадьевна, у Маруси дело ко мне есть, поэтому…

- Конечно-конечно. Я все понимаю, – засобиралась она, тарахтя что-то себе под нос. – Фил, я очень тебя прошу, подумай о том, что я сказала. Хорошо?

Она и правда уйдет?

Серьезно?

Ого-го. Я сейчас Фила еще больше зауважала. Но мне стало любопытно, слово «поэтому» способно абсолютно любого человека выгнать? А что? Я на будущее интересуюсь. Обашкину после него прям ветром сдуло. Был танк в номере, и нет его больше. Остались только Малыш и Карлсон.

Эх, надо было варенье с собой прихватить.

- Так, Сажина, никогда… никогда больше не пой при мне. Чуть не оглох.

Ой-ой-ой. Какое мы нежное создание. Пение ему мое не понравилось. Да кто он такой, чтобы критиковать? Я классно пою. По крайней мере, гель для душа и флакон шампуня никогда не жаловались.

- А что вы здесь делали вдвоем? – интересуюсь, игнорируя его нытье. – И почему Обашкина, которая еще недавно была готова откусить мою пятку, сейчас еле сдерживалась, чтобы не накинуться с поцелуями?