Сообщники поневоле - Алёна Снатёнкова

Атака на мои губы продолжалась даже тогда, когда я закинула руки на плечи Фила, сжимая кожу через тонкую футболку. Он словно и не замечал этого. С каждой новой секундой все больше и сильнее завладевал моими губами, и делал это настолько мастерски, что монашка Маруся чувствовала себя самой желанной девушкой на планете.

К черту Смирнову вместе с ее Обашкиным. Плевать на все и всех. У меня сердце стучит с такой скоростью, будто, если Фил остановится, оно взорвется. Но он и не думал останавливаться. Одна его рука рисовала узоры на моей спине, а другая сминала кожу на бедре.

Довлатов замер на секунду и внимательно посмотрел мне в глаза. Немое молчание, за которым не было неловкости или сожаления. Молчание, после которого прикосновения перестали быть нежными, а становились все смелее и смелее.

А я понять не могла, разве между нами может быть так? Вот это полное растворение друг в друге, оно реально? Мои щеки горят, губы покалывает, словно я ими на ежа свалилась, пальцы дрожат, но не как от холода, по-другому. Все сейчас было иначе. Так, как никогда в жизни еще не было.

А может, я сейчас не целуюсь с самим Довлатовым, а лежу в кровати с галлюцинациями? У обычного отравления есть такой симптом? Надеюсь, что нет. Иначе после этого я добровольно уйду в психушку и разрешу проводить на себе опыты людям в белых халатах.

Как бы ни хотелось все прекращать, я последний раз наслаждаюсь жарким прикосновением и, зажмуриваясь, щипаю себя за руку.

Хм, не больно.

Еще раз.

- Маруся, черт.

Да быть такого не может. Опять не себя ущипнула?

Дура, точно ненормальная.  Своими пронырливыми руками взяла и вернула нас с небес на землю.

Так-с, а лестница хотя бы есть? Я обратно хочу, пока чувство стыда не накрыло.

- Можно просто Маруся.

- Просто Маруся, поздравь меня. Я нашел идеальный способ, как заставить тебя молчать, – говорит, а сам продолжает на губы смотреть, не отдергивая руки.

Ага. Его пальцы все там же. Наверно, поэтому я в себя прийти не могу, вот и дышу ртом. Ну, или потому, что мне было мало. Это как попробовать до невозможности вкусную конфету, съесть ее, а потом мечтать о другой такой же. В моем случае, зачем мечтать, если я сижу на целой коробке?

- Уверен, что нашел? – дерзко отвечаю ему, смотря прямо в глаза. – Сумма квадратов катетов прямоугольного треугольника равна…

- Никто еще не рассказывал мне теорему Пифагора сидя на моих коленках.

- Квадрату гипотенузы, – заканчиваю предложение и охаю, когда наши губы снова встречаются.

Наверно, потом я буду об этом жалеть. Скорее всего, начну щемиться по углам и не смотреть ему в глаза. Но не сейчас ведь. Точно не сейчас.

- Сажина, проще до президента дозвониться, чем до тебя, – ворчит в трубку Смирнова. – Ты куда пропала, подруга? У меня тут жизнь как на вулкане, а единственный человек, с кем могу поговорить об этом, пропал. И еще я переживаю. Вчера уснуть не могла.

Во дела. Я будто с рассерженной мамой разговариваю, а не с подругой.

- Никуда я не пропала. И можешь так не орать, у меня и без тебя голова болит. – И будет болеть, если по ночам не спать, а за Филом подсматривать, который после моего трусливого побега в другой комнате расположился в обнимку с ноутбуком.