P.S. I Dare You. Я бросаю тебе вызов - Уинтер Реншоу

Утром в субботу я просыпаюсь от звука воды, льющейся на кухне. На долю секунды я забываю о том, что эту ночь провел не один, но только на долю секунды. Не для того я три раза за ночь поимел красивую женщину, чтобы забыть об этом на всю оставшуюся жизнь.

Одеяло на другой стороне постели уложено ровно, по линеечке, отгибаясь возле самой подушки, и перед тем, как встать, я нарочно сдвигаю его.

Натянув трусы и взяв из ящика шкафа спортивные штаны и футболку, я выхожу в коридор. Воздух наполнен запахами лимона, лаванды и моющих средств, в раковине плещется мыльная вода.

– Доброе утро. – Темные волосы Аэрин собраны на макушке в неаккуратный пучок, руки до локтей погружены в воду. Она одета в мою белую футболку, которую, должно быть, подобрала с пола, и край футболки свисает чуть ниже ее великолепных ягодиц.

– Ты давно встала?

Я осматриваюсь по сторонам. Журналы на кофейном столике сложены идеальной стопкой и, держу пари, разложены по году выхода. Обеденный стол полностью расчищен, не считая стоящей посередине свечи – словно центр какой-то дурацкой композиции. Моя обувь расставлена в углу возле входной двери – по парам в цветовом порядке, от светлых к темным.

– Кин, – произношу я негромко, гортанным голосом, картины из жизни Бриджфортской академии проносятся в моей памяти, словно череда фотографий.

– Не хочу, чтобы ты понял меня неправильно, – говорит она, споласкивая стакан. – Я не пытаюсь изображать домохозяйку. Я просто не могла уснуть, мне хотелось сделать что-то полезное, и я подумала…

Гранитные столешницы по всей кухне искрятся и блестят.

– Тебе нужно идти, – заявляю я холодным тоном.

Она смеется, словно думает, что я шучу.

– И я серьезно, – я отворачиваюсь от нее и ухожу из кухни в гостиную, где и останавливаюсь перед окном.

– Колдер, что не так? Я просто пыталась быть полезной.

– Увидимся в понедельник, – я не оборачиваюсь, и секунду спустя ее шаги затихают в коридоре.

Я отреагировал излишне резко, и я это знаю. Сделав глубокий вдох, я считаю до пяти. Мои лицевые мышцы так и остаются напряженными, но я намерен попытаться начать заново.

Когда Аэрин входит в комнату, одетая во вчерашнее платье, она не смотрит на меня.

– Извини, – говорю я. – Мне не следовало на тебя огрызаться.

Ответа нет – она отыскивает под диваном свою туфлю и присаживается, чтобы надеть ее.

Я подхожу и опускаюсь рядом с ней.

– Тебе не сто́ит уходить.

– Нет, сто́ит, – в конце концов говорит она. Встав, она окидывает взглядом мою прибранную квартиру, пока не замечает свою сумочку, висящую на спинке стула.

– Это все военная школа, куда отправил меня отец, – объясняю я. – Там были суровые порядки. И эти годы были худшими в моей жизни. Полагаю, что любой порядок и организованность выводят меня из себя. Мне не следовало огрызаться на тебя, Кин. Извини.

Она идет к двери, оставив меня тонуть в мелкой луже жалости к самому себе. Я никогда не чувствовал себя таким жалким и уязвимым.

Обратив на меня самый мягкий взгляд из всех, какие я видел в жизни, она произносит:

– Должно быть, для тебя это было ужасно: расти, думая, что ты никому не нужен. А теперь ты стал взрослым мужчиной, которому не нужен никто. Это порочный круг, и я надеюсь, что когда-нибудь ты найдешь кого-то, кто сумеет ради тебя его разорвать.

Я молчу, переваривая ее слова.