Возвращение блудного папы - Лина Филимонова

Алекс

— А когда у Сони день рождения? — спрашивает Маринка.

Все гости, включая Мышку, таращатся на меня с очень странными выражениями на лицах. Они только что говорили, что мы с Соней похожи. Правда, что ли?

— Мой день рождения 30 апреля! — выпаливает Соня. — Еще долго ждать. Сначала будет зима, потом весна… а потом мой день рождения.

Она вырывает свою ладошку и бежит к Захару, который забрался на лестницу и пускает мыльные пузыри над головой смеющейся Маши.

— Ты же хотела шашлык… — говорю я ей вслед.

Но думаю уже не об этом.

День рождения Сони 30 апреля. Значит, она была зачата приблизительно… 30 июля семь лет назад.

— А когда Алекс в последний раз приезжал к нам на каникулы? — тетя Оля поворачивается к Кириллу.

Кажется, до этого она задавала какие-то вопросы Мышке. Но та не ответила.

Я смотрю на Мышку. Она сидит бледная, сжав губы, вцепившись напряженными пальцами в пустой бокал. Глаза опущены, она выглядит так, как будто хочет испариться или провалиться сквозь землю.

Семь лет назад… Как раз семь лет назад я в последний раз приезжал к Кириллу. В августе начались сборы. Значит, как раз в конце июля мы с Мышкой…

Ноги подгибаются. Я тяжело опускаюсь на стул.

Неужели?

Не может быть!

Я не могу в это поверить…

Но лицо Мышки красноречивее любых слов. Она на секунду поднимает глаза, мы встречаемся взглядами, и я сразу понимаю: это правда.

Время замедляется. За столом раздаются голоса, но я не понимаю смысла слов.

Оборачиваюсь и смотрю на Соню. Она бежит по траве, размахивая волшебной палочкой, ее растрепанные волосы развеваются, она что-то кричит и радостно хохочет.

Я ничего не слышу. Меня как будто оглушило мощным взрывом. Что-то похожее я испытывал, когда меня ранило в первый раз.

Соня движется, как в замедленной съемке, без звука.

Моя девочка. Моя дочь.

Я шепчу эти слова, но их смысл до меня, кажется, не доходит.

Я — отец Сони. Мышка забеременела в тот наш единственный раз и родила дочку. Воспитывала ее одна, в то время как меня носило по свету.

У меня есть ребенок. Вот уже семь лет…

И я ничего об этом не знал.

Я отрываю глаза от Сони. Глухота внезапно проходит. Я слышу детский смех, чириканье птичек. И — оглушительное молчание со стороны взрослых участников нашего застолья.

— Почему ты мне ничего не сказала? — с трудом выговариваю я, глядя на Мышку.

— Как я могла сказать? — произносит она срывающимся голосом. — Я даже не знала, где ты! И потом — ты сразу меня предупредил, что у нас не может быть ничего серьезного…

На этих ее словах Кирилл вскакивает, несется ко мне, залепляет кулаком в челюсть.

Я медленно падаю в траву. На спину. Вместе со стулом. Лежу, смотрю в небо, даже не пытаясь встать. Легкие белые облака плавно ползут по голубым просторам. Мои мысли сейчас ползут примерно так же.

Спасибо, Кирилл. Именно это мне и было нужно — хороший удар в челюсть. Чтобы мозги встряхнулись.

Получается, я — феерический мудак.

Редкостная козлина.

Заделал Мышке ребенка и ушел играть в солдатики, оставив ее расхлебывать все это одной.

Да, я ничего не знал. Но мог бы узнать!

Даже сейчас — мог бы произвести несложные расчеты и понять, что к чему. Конечно, меня сбило с толку сообщение про аспиранта… но можно было включить мозги и допереть до всего.

Мало, ты, Кирилл, мне врезал. Давай еще.

Внезапно надо мной появляется лицо Сони.