Двенадцать заветных желаний - Марион Леннокс

Месяц в Париже. Затем — долина Дордони. Величественные замки Бургундии.

Затем — круиз по греческим островам. Это будет фантастика! Если она вынесет еще один час полета и не замерзнет до смерти или не оглохнет от шума. И может быть, облака все-таки развеются, и тогда она увидит Париж с высоты.

Наверное, Мисти начала составлять свой список, когда была в возрасте Бейли. Теперь на кухонном столе перед ними лежали все ее альбомы. Каждый вечер Ник и Бейли приходили на ее половину дома и рассматривали эти альбомы.

Но, наверное, они приходили сюда еще и потому, что всем им было здесь лучше — на половине Мисти. Собакам, казалось, больше нравилось находиться на кухне Мисти. Они спали возле плиты, прижавшись друг к другу, но каждый раз при малейшем шуме поднимали головы и с надеждой глядели на дверь.

Мисти не было, и собаки снова загрустили.

Они рассматривали ее альбомы вместо вечерних сказок. Здесь было так много интересного…

Мисти была примерной девочкой, аккуратной и организованной. В первых двух альбомах они увидели старые фотографии, вырезанные из женских журналов, и почтовые открытки. Некоторые открытки были потрепанными, с загнутыми углами, будто их перечитывали вновь и вновь. Они с Бейли не могли удержаться, чтобы не прочитать некоторые из них.

«Марокко. О, ребята, вам надо здесь побывать! Мне очень жаль, что вы безвылазно сидите в Бэнкси-Бэй.

Грейс».

Представив себе, что восьмилетняя девочка получала такие открытки от оставившей ее матери, Ник почувствовал желание пойти в банк и перекрыть счет Грейс. Но он не смог это сделать. Это уже не имело значения. Грейс ушла.

Мисти тоже…

Ник рассматривал ее альбомы. Фотографии, фотографии, фотографии. А затем появились статьи, названия туристических агентств. Детский почерк стал превращаться в почерк женщины. Это были мечты одинокого ребенка, живущего с бабушкой и дедушкой и мечтающего оказаться в том мире; где жила ее мать. И пусть ее мать практически отказалась от дочки, но девочка мечтала вырваться в тот мир, где жила мать, за пределы Бэнкси-Бэй…

А он просил Мисти отказаться от списка ее желаний!

«Двенадцать месяцев, — сказала она ему. — Мне нужно лишь двенадцать месяцев», А он не хотел давать их ей. И при этом страшно разозлился: «Ты такая же, как Изабелла».

Это было жестоко, несправедливо. Он увидел ее лицо, когда произнес эти слова, и внутренне ужаснулся.

— Нам так плохо без нее! — сказал Бейли, взглянув на первые пункты списка, где значился полет на воздушном шаре над Парижем. — Наверное, она сейчас в Париже. Папа, скажи, пожалуйста, это опасно — горячий воздух в воздушном шаре?

— Нет. Но это не очень приятно. Потому что очень сильный шум.

— На вид он не шумный, — усомнился Бейли.

— При работе газовой горелки возникает сильный шум.

— Мне кажется, Мисти не любит шум. Может быть, нам позвонить ей и сказать, чтобы она не летала на воздушном шаре?

Взяв список, Ник стал читать его:

«Выпить коктейль из белого вина и черносмородинового ликера на закате на левом берегу Сены. Побродить по Лувру. Забраться на Триумфальную арку и посмотреть на сумасшедшее движение внизу».

А это что?

«Взять напрокат мотоцикл и покататься вокруг Триумфальной арки».

Может, ему позвонить ей сейчас и сказать, что это безумие?

Нет!

Ник вспомнил о том, как Мисти готовилась к соревнованиям. Она надела на себя спасательный жилет и тренировалась, тренировалась… Разгонялась на большой скорости, и ее маленькая яхта прекрасно повиновалась ей. А он обвинил ее в том, что она такая же, как Изабелла. Не сошел ли он с ума?

— Я думаю, Мисти сама хочет все испытать, — сказал он сыну.

Бейли отправился спать, а Ник вернулся на половину Мисти с альбомами в руках. В этих альбомах были ее мечты — разве он хочет, чтобы она отказалась от них?

Он снова прочитал список. Медленно. Вдумчиво.

Задумавшись, взглянул на собак. Ник отвечал за них. Если бы они с Бейли были свободны…

— Простите, ребята, но завтра утром мы поедем к Фреду.

Мисти путешествовала уже шесть недель. Она наслаждалась каждой минутой своего путешествия. В известной мере.

Третьим номером в ее списке было посещение греческих островов. Мисти предвкушала волшебные ощущения. Стены ее домашнего рабочего кабинета украшали сказочно заманчивые фотографии: белоснежные виллы с голубыми окнами, турецкие шлюпки, снующие в порту, греческие рыбаки, обнаженные по пояс, тянущие свои сети. Санторини, Миконос, Киклады. И все это теперь ожидало ее.

Автобус привез Мисти в афинский порт. Ее корабль должен был отправиться через два часа.

Мисти постоянно разрывали противоречивые чувства. Ей хотелось наслаждаться своими мечтами, которые наконец-то становились реальностью, но она не могла забыть о том, что дома остался Ник. Ник, Бейли, Кетчуп и Тук. Ее мечты смешивались с горестным чувством разлуки, и в этом не было ничего хорошего…

Закинув за плечи рюкзак, Мисти направилась к причалу, приказав себе думать только о том, что ожидало ее впереди. Но корабль был совсем не таким, каким она себе его представляла. В рекламных буклетах описывалась изящная старинная шхуна с деревянной обшивкой, белоснежными парусами.

Корабль, стоявший перед ней, был огромным, белым, из стекловолокна. По трапу поднимались туристы. И их было очень много…

Ее мечты не совсем совпадали с реальностью. Но ей нельзя расстраиваться. Ведь она так долго этого ждала! Совершить круиз по Эгейскому морю…

Но все же… Парусов не было. И так много туристов…

На плечо ее легла чья-то рука.

— Это совсем не то, что было изображено на твоих фото. Может быть, мы предложим тебе что-то другое?

Мисти чуть не выпрыгнула из своей кожи. Сердце ее бешено забилось.

Она резко повернулась — перед ней стоял он.

— Мы приехали, чтобы найти тебя, — сказал Ник. — Я и Бейли. — Улыбнувшись ей, он стал говорить елейно-приторным голосом туристического агента-зазывалы: — Мадам желает осмотреть греческие острова? Вот на этой громадине? — Ник презрительным жестом указал на огромный лайнер. — Моя лодка гораздо меньше, но она изысканно прекрасна. Команда состоит всего из четырех человек, но эти четверо готовы исполнить любое пожелание мадам. Приглашаем вас к нам на борт, мадам, и мы сделаем вас счастливой на всю оставшуюся жизнь!